В субботу вечером Гарри снова хотел попробовать «глубокое горло». Он все еще не оставлял намерения довести Северуса до такого состояния, когда тот будет способен лишь невнятно лепетать. Однако зельевар сказал, что теперь его очередь принимать решения, и все закончилось тем, что они израсходовали целую бутылочку ароматного розмаринового масла, купленную днем. Сначала они натерли им друг друга с головы до пяток. Потом Северус устроился на кровати, приказав Гарри занять кресло в десяти футах от нее, и принялся ласкать свой член и мошонку, щедро политые тем же маслом. Гарри и не подозревал, что это зрелище вызовет такие двойственные чувства. С одной стороны, Северус всего лишь мастурбировал. Но в то же время запрет на прикосновения оказался настоящим мучением. Гарри смотрел на Северуса, чувствуя, как в паху разливается тупая ноющая боль.
Ему казалось, что он умрет, если не прикоснется к себе, когда Северус кончит.
Но мужчина остановился раньше, и следующим его приказом было, чтобы они поменялись местами. Теперь он хотел посмотреть, как Гарри удовлетворяет себя. Наконец-то, сказал Северус, он сможет насладиться представлением. Мерлин знает, как давно он дразнил себя фантазиями о Гарри, мастурбирующем в душе.
Гарри тут же предложил пойти в ванную — если они оба окажутся под душем, Северус ведь не сможет только смотреть и не трогать, так?
Но Северус покачал головой. Нет, Гарри должен выполнить приказ. Он произнес это шутливо-серьезным тоном, однако юноша уловил скрытый смысл. Он сам просил об этом, сам хотел подчиняться командам, чтобы его послушание помогло им еще сильнее объединить силы.
Так что через секунду Гарри уже лежал на кровати, опершись на подушки, сложенные горкой у изголовья. Его ноги были раздвинуты — в точности так, как приказал Северус, одной рукой он поигрывал со своим левым соском, а пальцы второй крепко обхватили член, и кисть уверенно двигалась вверх и вниз.
Это было странно — ласкать себя и видеть, как внимательно наблюдает за ним Северус, поэтому Гарри закрыл глаза. Зря, наверное. В голове словно включился цветной фильм, в котором они с Северусом лежали на кровати, лицом к лицу, и Северус целовал шею Гарри, пока они нежно поглаживали члены друг друга. Видимо, отразившиеся на лице эмоции выдали игру воображения, потому что в ту же секунду глубокий голос Северуса ворвался в фантазию.
— Расскажи мне, о чем ты думаешь...
Гарри с усилием сглотнул и поднял веки, тут же поймав неподвижный взгляд темных глаз.
И это заставило его каким-то образом осознать себя. Мгновение назад он был слишком погружен в собственные мысли. Но услышав приказ Северуса, Гарри неожиданно представил, как должен выглядеть со стороны. Голый, весь напоказ, бесстыдно играет со своим членом на глазах у любовника.
Он почувствовал себя... на самом деле, он даже не знал, какое слово тут бы подошло. Распутный? Нет, это скорее относится к особям женского пола. А как бы непристойно он в данный момент себя ни вел, это не было похоже, по его ощущениям, на поведение женщины. Просто... развратный. Или порочный.
Гарри нравилось быть порочным, хотя происходящее сейчас выходило далеко за пределы его фантазий.
И он решил, что это тоже ему нравится, и стесняться здесь нечего. В действительности, такую установку он принял уже какое-то время назад. Северус его любовник, и они связаны на всю жизнь. У него есть право вести себя с ним так, как хочется.
К тому же, невозможно отрицать, что приказ подрочить для своего любовника — ну... возбуждает.
Гарри добавил еще масла и закрыл глаза. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы сделать то, о чем попросил Северус, вернуться в фантазию, из которой он оказался внезапно выброшен... Но затем он почувствовал, как в яичках снова собирается дразнящее давление и помогает начать говорить.
— Мы в твоей постели в подземельях, — начал он и сам удивился, как дрожит его голос, срывается. — Мы обнажены, лежим грудь к груди, член к члену, и мы целуемся. Я открываю рот шире...
Гарри облизал губы, представив себе это. Хоть бы Северус подошел и поцеловал его по-настоящему! Это было бы здорово, дрочить и целоваться одновременно.
— Сосок, Гарри, — голос Снейпа раздался совсем близко. Гарри даже почувствовал на щеке его теплое дыхание. — Ты должен играть со своей меткой. Ты не выполняешь приказания.
Ой, правда. У Северуса на самом деле был пунктик насчет метки, но вообще-то Гарри не возражал. Иногда по здравом размышлении он задавался вопросом, нормально ли то, что у Северуса практически сносит крышу от вида серьги в соске. Как будто его так радует знак порабощения Гарри. Но, с другой стороны, это проявлялось только в спальне, так что, пожалуй, Гарри действительно не имел ничего против. Северус не скрывал своих ожиданий, связанных с Cambiare Podentes. Он хотел получить любовника, который с радостью и удовольствием согревал бы его постель. И он так хорошо проявил себя во всей этой истории с рабством, что Гарри не собирался жаловаться на его странную привязанность к кольцу в соске, даже если это... попахивало фетишизмом.
