— Не, это даже в каком-то смысле лестно, — Гарри поднял руку, не давая Северусу вставить слово. — Ты и раньше говорил, что я тебе нравлюсь, но я не думал, что нравлюсь тебе настолько. Влить в него многосущное! Ты действительно находишь меня привлекательным!
— Ты даже не представляешь насколько.
Гарри снова рассмеялся.
Северус поймал его руку и нежно погладил ладонь.
— Если бы я знал, что это так поднимет тебе настроение, я рассказал бы еще на той неделе.
— Ну, может, тогда и не подняло бы, — Гарри пожал плечами. Кто знает? Это могло бы поубавить горечи в истории с борделем, а могло бы и не сработать. — Кстати, как получилось, что ты так долго добирался до борделя? Тем утром я спустился в подземелья, чтобы найти тебя, но ты, вроде, ушел за секунду до этого.
— Тебя это точно развеселит еще больше, — проворчал Северус. Но по-доброму, Гарри сразу понял. — Меня так взволновала перспектива наконец-то заполучить тебя, что я взял многосущное зелье, но забыл прихватить твой волос. Мне пришлось возвращаться в замок и искать его в запасах.
— О, вот это я понимаю, взволновало, — самодовольно улыбнулся Гарри. — Ты же никогда ничего не забываешь. Но я, наверное, действую на тебя отвлекающе.
— Немного, — очень сдержанно ответил Северус.
— Так что, фальшивка оказалась не такой уж хорошей?
Зельевар смерил его взглядом.
— Он был хорош, но это не имеет значения. Это был не ты.
Первые слова спустили Гарри с облаков, но вторая часть несколько компенсировала разочарование. А если вспомнить, что все это уже позади, то очень даже компенсировала.
— Как бы мне хотелось, чтобы нам не нужно было возвращаться завтра обратно. Нельзя отправить сову с запиской, что мы заболели, и остаться еще на денек?
— Ты сам знаешь, что это невозможно.
Гарри прильнул к Северусу всем телом.
— По крайней мере, у нас еще есть один день.
«И я заставлю тебя лепетать», — мысленно добавил он.
Так и произошло. В воскресенье они встали поздно и отправились смотреть коллекцию Пикассо в Музей Людвига. Северус объяснил Гарри основы движения кубизма — его этот стиль очевидно завораживал — но юноша не проникся восхищением. Люди в работах Пикассо показались ему уродливыми, как будто их преобразила до неузнаваемости какая-то магическая сила.
И ему не нравилось на них смотреть. Они выглядели как жертвы Cruciatus.
Едва они снова оказались на улице, Гарри выбросил из головы воспоминания об ужасных образах. В этом помогло и то, что Северус предложил прогуляться по городу, посмотреть на романские церкви. Гарри нашел их очень успокаивающими. Умиротворяющими.
Возможно потому, что каменная кладка напоминала ему Хогвартс.
Они снова поужинали в красивом дорогом ресторане, окна которого выходили на Рейн, а потом вернулись в отель, в свой номер с потрясающим видом на раскинувшийся внизу город. Северус наколдовал музыкальные инструменты, и они с Гарри медленно танцевали под мягкий звук джазового квартета.
Гарри решил, что ему нравится танцевать. Очень.
Еще одна вещь, которую он никогда бы о себе не узнал, если бы не Северус.
Он думал об этом, и его переполняло какое-то необычное чувство. Чувство, которое невозможно описать или дать ему точное определение. Но в одном Гарри не сомневался: он бы не захотел провести выходные ни с кем другим.
Он еще сильнее прижал к себе Северуса, прильнул к нему и полностью расслабился.
К моменту, когда музыка начала стихать, Гарри уже знал, каким должно быть завершение вечера. Блеск глаз выдавал его решимость, когда он подтолкнул Северуса к креслу, заставил его сесть и опустился перед ним на колени. Он ласково погладил твердеющий член мужчины через брюки, прежде чем расстегнуть их и выпустить пенис наружу.
Время устроить Северусу праздник. Время показать ему, на что Гарри способен.
Теперь Гарри уже не сомневался, что это в его силах. И действительно, никаких трудностей не возникло. Он уже понял, в чем хитрость, и сумел расслабиться, чтобы впустить в горло этот длинный член. Полностью, до самого основания. Ммм, вкусно. И Гарри хотелось еще больше. Освоив трюк, он уже не верил, что когда-то считал это невозможным.
Его собственный член пульсировал в ответ на движения губ и языка вокруг члена Северуса. Ощущение было таким приятным, что он застонал, не выпуская пенис мужчины изо рта. И в этот момент он впервые услышал сорвавшиеся с губ Северуса тихие, всхлипывающие стоны.
— Да, так, — приговаривал Северус; его пальцы вцепились в ручки кресла, а бедра подергивались в одном ритме с головой Гарри, ходившей вверх и вниз.
«Да, так?» Гарри был уверен, что способен на большее. Он может заставить Северуса просить и умолять и бормотать что-то нечленораздельное. Нужно только приложить больше усилий.
Он почти довел Северуса до оргазма, но за секунду до пика отстранился и принялся сосать и облизывать головку, одновременно поигрывая с яичками мужчины, дразня натянутую кожицу позади мошонки. А потом снова подался вперед, приняв член так глубоко, что его лоб уперся в живот Северуса.
Северус задохнулся.
— Гарри...
