А что же он может сделать для Северуса?
Когда Гарри раньше задавался этим вопросом, в нем говорила благодарность. Теперь он понимал разницу, и сейчас все по-другому. Он хочет не просто сказать Северусу «спасибо». Нет, он хочет показать, как сильно ценит его. Уважает. Хочет. Любит.
Да, на этот раз все иначе, и теперь Гарри не опозорится, предложив помощь с сочинениями или тому подобную ерунду. Это ничего не сказало бы о том, какое место Северус занимает в его жизни и чего теперь хочет сам Гарри, раз уж он разобрался со своими желаниями.
Вернее, кого он хочет... Гарри весело хмыкнул — ему не нужно было сильно напрягаться, чтобы представить легкую усмешку, которую вызвали бы у Северуса его продолжительные путаные рассуждения.
Широко улыбнувшись, он забрался на Всполох. Все понятно! Только влюбленный человек может видеть очарование в подколках относительно корявости его языка. К тому же, Северус всего лишь подшучивал над ним, а не разносил в пух и прах остро отточенными фразочками... ну да. Он точно влюблен, и теперь надо заставить его поверить, что и Гарри его любит.
Или, по крайней мере, что Гарри снова выбрал бы его, представься ему такая возможность. И сделал бы это добровольно и с радостью, потому что им хорошо вместе, а жизнь с Северусом рисовала чертовски приятные перспективы.
Но как это сделать... Гарри оттолкнулся от земли и взлетел. То, о чем он когда-то сказал Снейпу — чистая правда. Ему действительно лучше всего думается в полете. И чтобы решить возникшую непростую задачку, ему придется воспользоваться всеми своими преимуществами.
Глава 58
В следующие несколько дней Гарри провел немало времени с Северусом, наблюдая, как тот варит зелья. Прозрачный котел был действительно весьма интересен, но, конечно, не был единственной причиной. Гарри просто хотел быть рядом с Северусом. Было так уютно просто сидеть, забравшись на стол, разговаривать и пить колу. Гарри не имел ничего против, даже когда Северусу требовалось сосчитать вслух количество размешиваний, произнести очередное заклинание, или сконцентрироваться на зелье вместо разговора. Стоило тому только произнести
Сейчас, когда он летел прочь от замка, направляясь к своему, как он привык считать, личному озеру. Гарри вдруг пришло на ум, что он проводит с Северусом куда больше времени, чем от него требуется. Хм, но разве не в этом весь смысл.
Потому что в определенном смысле он
Однажды он решил, что оно у него появилось. То мгновение в больничном крыле, тот момент, когда ему показалось, что собственное сердце перестало биться так же как сердце Северуса несколько секунд назад. То самое мгновение, когда единственное слово окутало его словно согревающие чары.
Целую минуту он действительно верил, что это произошло. Что с того, что это считалось невозможным? Вся его жизнь состояла из такого вот невозможного, не так ли?
Вот и снова. Произошла еще одна невозможная вещь. Он был свободен. Он стал совершенно свободен…
Потрясение от этого было так велико, что он едва ли был в состоянии понять, что это значит на самом деле, но одно ему было предельно ясно.
Теперь он сможет выбирать сам. То, что он захочет.
А потом, даже прежде чем у него появился шанс решить, какими могут быть ответы, сами вопросы рассыпались прахом, когда Северус пресек даже такую его простейшую попытку как зажигание свечи. Блокировал его магию, почти не прилагая усилий. Одной единственной мыслью. Разрушив фантазию. Разрушив его.
Он не стал свободен, в конце концов. Северус не умер по-настоящему, хотя был так кошмарно близок к этому.
И Гарри, конечно, все так же был рабом.
Самое ужасное, что в то первое мгновение, когда душу рвало на части от боли утраты, подобно которой он раньше никогда не испытывал, первой мыслью Гарри было:
Он не позволил этому отразиться. Ни на лице, ни в голосе. Это была на самом деле чудовищная мысль. Почти греховная. Гарри прежде никогда не хотел, чтобы кто-то умирал за него, и понимание того, что Волдеморт мог забрать у него и это, что Волдеморт мог добраться до него из могилы, чтобы разрушить не только то
