Хватая ртом воздух, он скатился с метлы и теперь расслабленно лежал на спине, покачиваясь на легких волнах — Всполох крепко зажат в руке, рот приоткрыт, глаза зажмурены, чтобы не слезились от яркого солнца. Что произошло? Наверное, что-то случилось со Всполохом... ну да, он слишком давно не ухаживал за метлой, не подрезал растрепавшиеся прутики...
Наконец, когда ясность рассудка вернулась, а дыхание успокоилось, Гарри перевернулся и прямо в воде снова вскарабкался на метлу. Взлететь оказалось очень непросто, но после пары неудачных попыток он все же поднялся в воздух и неторопливо добрался до берега — на этот раз сосредоточив на полете все внимание.
Он уселся на траву по-турецки и, оглядев себя, засмеялся. Вот уж сейчас ему точно сушащие чары не помешают! Хорошо еще, что палочка никуда не делась — она все так же была надежно запрятана в потайной карман джинсов, которые, к слову, по мнению Северуса излишне облегали ноги юноши. Но именно это палочку и спасло — из свободных штанов она выпала бы сразу же после того, как Гарри врезался в воду.
Так, о чем он там размышлял перед аварией? Прилагать усилия для того, чтобы вспомнить, не пришлось — теперь, когда Гарри был в безопасности, на сухом твердом берегу, этот вопрос зазвучал в его голове еще громче.
Как бы он поступил сейчас, если бы каким-то образом освободился и получил возможность делать свой выбор? Остался бы он с Северусом?
Гарри вскинул голову — ответ очевиден! Разумеется, он бы остался с Северусом! Они же любовники. А секс у них вообще потрясающий.
Сидя там, на берегу озера, и продолжая обдумывать свои чувства, Гарри внезапно осознал, что каким бы хорошим ни был секс, их отношения с Северусом не ограничиваются постелью. Между ними происходит нечто большее. Они проводят время вместе. Много времени! И разговаривают. Иногда они часами беседуют, лежа рядом в кровати, обнаженные и расслабленные.
Гарри не воспринимал себя как раба, по крайней мере, пока они с Северусом были наедине. Он не мог не понимать своего статуса, особенно с учетом того, как эту тему любила обсасывать пресса — истории о его жизни печатались бесконечно — однако, в целом, он все же не ощущал себя рабом.
Это продолжалось уже достаточно долго. Все изменилось.
Он был расслаблен. Непринужден. Наконец-то начал спокойно смотреть в будущее. По Британии больше не шастали злые волшебники, и нация не ожидала от Гарри очередного чуда.
Он чувствовал себя... совершенно нормально, внезапно понял Гарри. А такого в его жизни еще не было. И он знал, что благодарить за это нужно Северуса. Снейп дал Гарри все необходимое — в точности, как обещал. Все самое важное. Настоящий дом, который его принял. В котором ему рады. Партнера, на которого можно положиться в любой ситуации — в болезни и здравии, в богатстве и бедности и все такое. Гарри знал, что Северус его не обманет. Знал это так же хорошо, как собственное имя.
Словно... словно... Северус стал его семьей. Его партнером — или нареченным, как сказал Альбус.
Получается, я получил все, чего когда-либо желал, осознал Гарри. Хоть и немного не в том виде, как хотелось бы. Мужчину вместо женщины. Прекрасную работу, о которой, правда, раньше не задумывался. Семью, полноценными членами которой были и Рон с Гермионой. И дом — Хогвартс.
Первый в его жизни настоящий дом. Единственный, в котором ему действительно захотелось остаться. Когда-то он думал, что однажды ему придется покинуть Хогвартс, но сейчас искренне радовался тому, что, возможно, останется здесь навсегда.
Все это казалось Гарри правильным. И неудивительно. Он счастлив в Северусом. Ну да, лучше быть связанным любовью, чем заклинанием порабощения — но в любом случае, ему хотелось связать свою жизнь с кем-то, и вот у него надежные прочные отношения, и...
Гарри снова вздрогнул всем телом, но на этот раз не потерял ход размышлений.
«Любовь», — прозвучало в его голове, шокировав до такой степени, что если бы он сейчас летел, то точно бы еще раз свалился в воду. Так вот как называется то, что я чувствую по отношению к Северусу? Любовь?
Этот вопрос оказался еще хуже предыдущего, потому что, если подумать, Гарри ни малейшего представления не имел о том, что такое любовь. Такая любовь. Он любил Гермиону как друга, а Рона — почти как брата, и Сириуса — как отца, которого у него никогда не было... И, конечно, он любил родителей, хотя почти и не помнил их. Он любил думать о них, любил воспоминания, подаренные ему другими людьми, пусть даже Джеймс оказался совсем не таким идеальным, как Гарри представлялось поначалу.
В конце концов, сам Гарри не идеален.
