Что ж, это кое-что объясняло. Раз Гарри не сказал своей девушке всю правду, понятно, что она никак не может сообразить, почему он больше не хочет с ней встречаться. Неудивительно, что она сердится и постоянно его подначивает. И, хотя такое положение разжигало неудовлетворенные сексуальные желания Гарри и таким образом играло им на руку, все-таки не стоило с этим перегибать палку. Грейнджер нельзя было назвать симпатичной – впрочем, Северус не был большим ценителем женской внешности, – и тем не менее Гарри она явно нравилась. Возможно, настало время поставить ее в известность о настоящем положении дел.
– Возможно, будет лучше, если ты расскажешь хотя бы мисс Грейджер о том, что именно будет включать в себя твое рабство… – Он оборвал фразу, увидев, как Гарри яростно мотает головой.
– Да ты шутишь! Я вообще удивляюсь, как Гермиона до сих пор умудрилась не рассказать Рону, что в этом заклинании речь идет о рабстве. Если она узнает, о каком именно рабстве, она расстроится в сто раз больше – и обязательно поделится с Роном. Я это точно знаю. А он! – Гарри со свистом втянул в себя воздух. – Рон загремит в Азкабан за покушение на убийство. После того как разболтает все в гостиной факультета – или что-нибудь в этом роде. Нет, это не самая лучшая идея.
– Возможно, – согласился Северус. Он вновь положил ладонь на обнаженную грудь Гарри и, проведя пальцами по выпирающим ребрам, скользнул вниз – к поясу брюк, впрочем, не забираясь внутрь. Затем внезапно убрал руку и протянул Гарри рубашку.
– Одевайся. На сегодня достаточно. Ты свободен.
– Подожди, я собирался кое о чем спросить, – сказал Гарри, подаваясь вперед, чтобы натянуть рубашку. Принимаясь застегивать пуговицы, он продолжил: – Сколько ты еще собираешься шпионить для Ордена? Это ведь будет совсем небезопасно после того, как мы проведем ритуал. То есть – ведь Вол… тьфу! Темный Лорд, в общем, – он же может в любой момент узнать от какого-нибудь министерского доносчика, что ты… э… вроде как взял меня под свою опеку.
– Просто «взял тебя» – так точнее, – усмехнулся Северус, которого уже тошнило от всех этих дурацких пауз и неспособности Гарри назвать вещи своими именами. – Почему ты так боишься открыто говорить о сексе? Это ведь всего лишь физиологическая функция организма.
– Почему ты так боишься называть его по имени – как я? – спокойно спросил Гарри. – Это ведь всего лишь бессмысленный, идиотский титул, которым трусливый засранец сам себя наградил. И ты не ответил на мой вопрос. Ты прекратил шпионить? По-моему, это крайне неудачная идея: сначала ты накладываешь на меня заклинание чувственности, а потом тащишься к нему и обсуждаешь, как меня уничтожить.
– Окклюменция, мистер Поттер, – прорычал Северус. – Слыхали о такой?
– Ну хорошо, а как насчет того, что мы должны зарегистрировать наш контракт в министерстве магии? Уж это-то положит конец твоей прославленной шпионской карьере?
– В министерстве будет известно, что ты прошел через ритуал Cambiare Podentes и стал рабом. Имя хозяина мы раскрывать не обязаны.
Гарри встал и отвернулся, чтобы заправить рубашку в брюки. После этого снова повернулся лицом к Северусу и только тогда сказал:
– Ладно, это поможет нам выиграть какое-то время, но Упивающиеся Смерти все равно быстро все узнают, правда ведь? Ты не можешь больше ходить на их собрания, Северус! Они тебя убьют – и тогда мы не сможем объединить нашу магию.
– Твоя искренняя забота меня очень трогает, – съязвил Северус.
Гарри моргнул.
– Ну, извини. В любом случае я не хочу твоей смерти, так что не стоит цепляться к словам. Но, кстати, я вот тут подумал… Ну, если предположить, что ты умрешь раньше меня… Я… О, Мерлин. – Гарри набрал в грудь воздуха и выпалил: – Я ведь буду частью твоего имущества. Так кто твой наследник?
– Мерлин, да ты вообще ничего не понимаешь! – простонал Северус. – Иди сюда, присядь.
Гарри снова сел на диван – хоть на этот раз и не так близко, и Северус, сосредоточившись, продолжил:
– Как ты думаешь, почему волшебник-хозяин обретает такой полный контроль над магической силой своего раба? И зачем вводится в действие заклинание Compulsio? Это делается для защиты хозяина, потому что его смерть – единственный способ отменить порабощение. Если я умру, ты освободишься.
– Однако… какой стимул! – закашлялся потрясенный Гарри.
– Уже планируешь мою смерть?
– Нет, я имел в виду… ну, помнишь, ты писал о том, что обо мне будут думать, что я, обретя объединенную магическую силу, захочу стать новым Темным Лордом? А если тебя убить – то это разорвет объединение сил, так?
– Вообще-то нигде не указывается, что произойдет в этом случае. Если мы к этому времени уже добьемся полного объединения, мое убийство сможет уничтожить единственную силу, которая будет в состоянии сдержать тебя. Полагаю, это окажется существенной причиной для любого предполагаемого убийцы отказаться от своего замысла.
– Да уж, наверняка, – пробормотал Гарри. – Но ведь ты говорил, что заклинание придумано для влюбленных. Почему же тогда хозяин должен беспокоиться о том, что раб может выступить против него?
