«25 февраля 1917 года Родзянко по телефону предложил великому князю Михаилу Александровичу немедленно приехать в Петроград. По приезде великого князя 27 числа состоялось совещание. Его уговаривали принять на себя управление городом, уволить правительство и просить у государя манифест о даровании ответственного министерства. Великий князь на такой шаг не согласился. Немного позже Родзянко… упрашивал великого князя ввиду исключительно важных обстоятельств объявить себя регентом… принять на себя командование всеми войсками и поручить князю Львову (будущему председателю Временного правительства) составить новое министерство. Верный своему брату, великий князь на регентство (самозваное регентство) не согласился».
Великий князь Михаил Александрович оказался слишком несговорчивым и проявил излишнюю щепетильность по отношению к своему родному брату и императору, которому присягал.
Поэтому 3 марта Гучков и Родзянко приложат все усилия к тому, чтобы отговорить великого князя Михаила Александровича от принятия престола.
Вспоминает Павел Милюков, кадет, историк:
«Свидание с великим князем состоялось на Миллионной, в квартире князя Путятина. Туда собрались члены правительства, Родзянко и некоторые члены временного комитета. Гучков приехал позже… Войдя в квартиру, я столкнулся с великим князем, и он обратился ко мне с шутливой фразой: «А что, хорошо ведь быть в положении английского короля? Легко и удобно! А?» Я ответил, что очень спокойно править, соблюдая конституцию… Родзянко занял председательское место и сказал вступительную речь, мотивируя необходимость отречения от престола! Я доказывал, что для укрепления народного порядка нужна сильная власть и что такой она может быть только тогда, когда опирается на символ власти, привычный для масс. Одно Временное правительство без опоры на этот символ… окажется утлой ладьей, которая потонет в океане народных волнений… Стране грозит полная анархия.
Подошедший Гучков защищал мою точку зрения, но как-то слабо и вяло. Великий князь, все время молчавший, попросил несколько минут на размышление. Уходя, он обратился с просьбой к Родзянко поговорить с ним наедине… Вернувшись к депутации, он сказал, что принимает предложение Родзянко… Отойдя ко мне в сторону, он поблагодарил меня за патриотизм…»
На этом история российской монархии закончилась. Как образно выразился Александр Керенский, она стала «атрибутом прошлого».
(84) Рассказывает Лили Ден, близкая подруга государыни, которая вместе с Анной Вырубовой ездила в 1916 году вместе с Распутиным в Сибирь:
«Распутин настоял на том, чтобы мы остановились в Покровском и познакомились с его женой. Село оказалось рядом деревянных изб в два этажа. Дом Распутина был немного больше остальных. Григорий сказал, что когда-нибудь, Их Величества приедут к нему в гости. Я изумилась, сказала, что это так далеко!.. Распутин сказал мне, что они должны приехать. Волей или неволей они приедут в Тобольск и, прежде чем умереть, увидят его родную деревню».
1 августа 1917 года царская семья выехала на поезде из Петрограда. Их везли в Тобольск. В Тюмени их пересадили на пароход «Русь». На второй день пути они проезжали Покровское и видели двухэтажный дом Распутина. Во второй раз они видели дом Распутина 14 апреля 1918 года, когда государь, государыня, дочь Мария и доктор Боткин проезжали через Покровское в Екатеринбург.
Из дневника Николая Второго:
«Поменяли лошадей в деревне Покровское. Долго стояли прямо напротив дома Григория и видели всю их семью, глядевшую на нас через окно».
(85) Последнее письмо Распутина к государю приводится по книге, написанной на основе воспоминаний Чарльза Сиднея Гиббса.
Гиббс, подданный английской короны, был учителем английского языка и преподавал английский вначале дочерям последнего российского императора, а за тем и наследнику Алексею.
После падения империи Чарльз Гиббс добровольно последовал за царской семьей в Тобольск, где продолжал выполнять при детях свои прежние обязанности и по вечерам частенько коротал время в обществе бывшего государя.
После увоза царской семьи из Тобольска в Екатеринбург Гиббс отправился вслед за своими учениками. В Екатеринбурге оставался до зимы 1918 года.
Дал подробные показания по делу об убийстве царской семьи после прихода в Екатеринбург армии Колчака, помогал следствию в опознании вещей. С отступлением колчаковских войск был одним из тех, кто помогал сопровождать найденные в доме Ипатьева и месте уничтожения тел расстрелянной семьи следственные материалы.
В 1934 году Чарльз Гиббс принял православие, взяв новое русское имя Алексей. Спустя время принял монашеский постриг, получив при пострижении новое имя Николай.
В 1938 году вернулся в Англию. После Второй мировой войны организовал в Оксфорде православный приход. Прожил до 1963 года и умер в сане архимандрита. Похоронен на кладбище Хединстон, Оксфорд.
В архиве Гиббса сохранились уникальные документы – письма, предметы, фотографии.
