– Что это было? Оно опасно? Этим можно питаться? – перепуганные первооткрыватели обрушили на женщину тонну вопросов.
– Прекратить! Что за балаган устроили? – она сердито всех оглядела. – Это просто большая птица. Птица. Нам повезло, что здесь обитают животные. Возьмите оружие и вещи, идём исследовать остров.
Что-то зашуршало. Амелия потащила художника к источнику звука.
– Держись рядом со мной, не беги вперёд, – Щебеталкин, как и остальные, прекрасно понимал, что это вовсе не птица. Это был птеродактиль, прямо как на картинке из «Затерянного мира».
Из-за дерева вышел зелёный…
– Динозавр! Аскольд, это же динозаврик! – она почти что светилась от радости, – Настоящий!
– Тише… Поблизости его мать.
– Но ты посмотри, – она умилялась шёпотом, будто увидела котёнка, – какой он хорошенький! А вон и его мамочка, – блондинка показала на огромное создание с длинной шеей. Оно жевало листья с соседнего дерева и совсем не замечало гостей.
– Пойдём отсюда. Надо вернуться к остальным, – он потянул её за руку, но девушка не сдалась так просто.
– Ну, пожалуйста, давай посмотрим на него ещё. Совсем немного.
– Минута, и сразу же уходим. Иначе нас заметит его мамаша.
Но животному было не до них. Оно резко взвыло, взмахнуло огромным хвостом и уронило Амелию.
– Ты в порядке? – Щебеталкин помог ей подняться.
– Да… всё хорошо. Ой! – она нахмурилась. – Кажется, я подвернула ногу.
– Ничего, давай вот так. Вот, опирайся, – они медленно пошли в сторону от опасного создания. Сильный удар разделил их.
Хищник вонзился в ногу острыми зубами. Он был гораздо меньше, но и проворнее. Несчастный динозавр снова застонал и потерял равновесие. Мать истекала кровью и кричала, она умоляла о пощаде. Но никто не мог ей помочь.
– Амелия! Надо убираться отсюда! Ами! Где ты?
– Тут… – выдохнула его возлюбленная. Она чувствовала на себе всю боль, всю тяжесть умирающей. В голове слабо мелькнула мысль, что страдания динозавра сильнее, чем её собственные. Ведь та оставляла своих детей.
– Ами! – Аскольд с трудом вытащил ногу из-под хвоста. – Ами! Где же ты? Где ты? Амелия! – он кричал изо всех сил, но бессмысленно.
Динозавр перестал двигаться. Его убийца наелся и сбежал. Только тогда – сквозь обглоданную тушу – Аскольд заметил светлые пряди волос.
Где-то далеко слышался гул, смешанный с криками доисторических созданий.
Была лишь боль. Та боль, которую нельзя описать по-настоящему точно. Внутри словно что-то обрывается, открывается маленький кран, и в опустевшую грудь льются потоки. Потоки отрицания, осознания несправедливости, ненависти к живым. Наконец наступает очередь вязкой тьмы. Стоит её коснуться, как тут же начинаешь тонуть. Она наполняет тебя, вырывается жалкими солёными каплями. Это – боль утраты.
Сил почти не осталось, но он добился главного: вытащил Амелию. Прошло несколько минут, или часов, или даже целая бесконечность – он не знал. Аскольд обнимал любимое тело, сидя у трупа животного. Художник беззвучно рыдал.
В палатке он пришёл в себя. Мужчина не помнил, как оказался в ней.
– Верните! – прокричал он охрипшим голосом. – Верните её, – умолял Щебеталкин, едва не плача.
– Аскольд, всё хорошо, – мужчина, сидевший рядом, крепко сжал его дрожащую ладонь. – Ты меня слышишь?
Мелькнула мысль, что он очнулся от кошмара, что ничего этого не было. Ни пригорода, ни сожжённого человека, ни динозавров. Но глаза Щебеталкина сосредоточились, и боль вернулась с прежней силой.
– Вот так. Смотри на меня, – медленно сказал Звенелкин. – Мы дали тебе успокоительное, ты проспал всю ночь. Сейчас мы в палатке. Ты меня понимаешь? – тот молча кивнул. – Хорошо. Отдыхай, – он похлопал художника по плечу и собрался выходить.
– Стой.
– Что такое?
– Вы её по… похоро…нили?.. – глаза наполнились слезами.
– Нет. Мы подумали, ты захочешь там быть. Всё будет после завтрака. Крепись, – Василий обнял друга и вышел.
– Как он? – спросила главная.
– Лучше, чем я ожидал. Я сказал, что похороны после завтрака.
– Правильно. Он ведь не знает, что с её телом?
– Аскольд сам доставал её.
– Вы же Василий?
– Да.
– Так вот, Василий. Мне думается, что он не видел этого. Или не хотел видеть. Для него она по-прежнему красива, – женщина вздохнула. – Хоронить будем в закрытом гробу.
– И ещё кое-что, она не верила в бога.
– Что ж. Значит, без символики.
– Поставим большой камень? С именем и датой.
– Да, хорошая идея, – с этими словами она отошла от палатки.
Аскольд не хотел ни есть, ни пить – а ведь он не ел со вчерашнего обеда. Жило лишь одно желание – выпотрошить того хищника. Уничтожить убийцу.
«Разве убийца – та тварь? Не-ет, – он оскалился. – Это я. Я позволил ей плыть сюда. Я позволил убить её. Я виноват. Только я».
Он вышел наружу. Яркий свет на время ослепил его, но стоило зрению вернуться, как Аскольд помчался к своему рюкзаку. В нём хранилось спасение от всех страданий.
Щебеталкин начал вываливать ненужные предметы. Коробочку с кольцом он с силой бросил в кусты. Вино для празднования помолвки – разбил о камень. Костюм и шляпы – закинул подальше. Наконец он нашёл то, что так искал.
