— Да, я согласна, дорогой мой! — повторила Айкан, ласково поглаживая сына по плечу.
— Ой, мамочка!.. — вскрикнул Темирболот и, обняв ее, принялся целовать, потом бросился к двери. — Пойду к председателю! — с этими словами он выбежал на улицу. Веселый его голос вскоре замолк вдали. Темирболот уже не слышал матери, которая крикнула ему вслед:
— Да подожди! Поешь сначала…
Аманов выходил из конторы, когда до него донесся громкий оклик:
— Ой, дядя Кенешбек! Подождите, пожалуйста, подождите!
Председатель посмотрел в сторону, откуда слышался крик, и увидел, что по ухабам к нему кто-то стремительно бежит, размахивая длинной палкой. Темирболота он узнал, только когда тот был совсем рядом.
— Что случилось? — забеспокоился Кенешбек.
Темирболот не смог сразу ответить.
— Одну минутку… дядя, — сказал он, с трудом переведя дух, — пойдемте… в вашу… контору!
— Скажи, наконец, что случилось?
— Нет, вернитесь… Расскажу в вашем кабинете! — Темирболот направился к двери, не ожидая согласия Кенешбека.
Удивленный Кенешбек последовал за ним.
— Слушай, чудак, да расскажи, наконец, в чем дело?
Темирболот молча дошел до двери кабинета председателя. Тот повернул ключ, зажег свет.
— Ну что там, выкладывай! — Кенешбек впился взглядом в Темирболота и невольно им залюбовался.
Юноша стоял перед ним в желтой шубе, выкрашенной кореньями кислички. На голове небрежно надетая ушанка из мерлушки с желтым кожаным верхом. Все это очень его красило.
— Мать согласна! — выкрикнул Темирболот.
— Очень хорошо, — спокойно сказал Кенешбек, сразу поняв, о чем говорит Темирболот. — Поздравляю с исполнением желания! — радостно пожал он руку молодому джигиту. — А скажи, Айкан хочет заведовать фермой или быть старшим чабаном?
Темирболот застыл с раскрытым ртом, не зная, что ответить.
— Разве ты не спрашивал у нее об этом?
— Обо всем забыл от радости… — начал было Темирболот и рванулся к двери: — Сейчас спрошу!
— Подожди! Это уточним после, — остановил его Кенешбек, указывая на стул. — Нечего горячку пороть, садись, приди в себя… Конечно, для меня лучше, если бы она согласилась заведовать фермой. Может быть, это ее не устраивает. Впрочем, все равно, как бы там ни было, посмотрим дальше…
Темирболот умоляюще обратился к Кенешбеку:
— Если мать возьмется заведовать фермой, вы не соглашайтесь!
— Почему?
— Эта должность требует разъездов… А мне что тогда делать?
— Как что делать? Сначала ты кончишь школу, а потом будешь пасти своих овец. Если не хочешь быть чабаном, найдем тебе другую работу.
— Нет, дядя! — Темирболот вскочил как ужаленный. — Дорогой дядя, вы же все знаете! Я ведь давно делюсь с вами своими мыслями. Накупил книг… — Он вытащил из-за пазухи несколько книжек, положил их перед Кенешбеком и хотел говорить дальше, но от волнения не смог и только моргал глазами.
Кенешбек, спокойно перелистывая знакомые книги, заметил:
— Я не пойму только одного, Темирболот.
— Чего?
— Такие способные ребята, как ты, окончив школу, не рвутся обычно пасти овец. Они мечтают учиться дальше. Трое из твоих одноклассников надеются попасть в железнодорожный институт. Пятеро собираются поступить в техникум… Немногие хотят работать в колхозе. Тут на днях забегал твой товарищ Сатылган.
— Зачем?
— Просил дать ему справку о том, что он два года уже работал. Хочет поступить в институт.
— Как? Он ведь и года не работал, да к тому же плохо учился.
— Поэтому я и не дал ему справку.
— Справедливо!
— А ты все время твердишь, что мечтаешь стать чабаном. Скажи мне, почему это? Или хочешь, как Атабек, когда родятся двойни, по одному барашку для себя утаивать?
— Нет, что вы! — поспешно возразил Темирболот, вытаскивая из-за пазухи комсомольский билет. — Поверьте этой книжечке, что у меня нет ничего подобного на уме.
— Я знаю, что ты честный комсомолец, хотел просто еще раз убедиться. Когда человек за что-нибудь берется, перед ним всегда есть конечная цель. Вот ты рвешься стать чабаном, а я никак не пойму, с какой целью ты идешь на это дело. Поэтому и расспрашиваю тебя.
— Прежде чем решиться стать чабаном, я много передумал, — склонив голову, заговорил Темирболот. — Со многими советовался. Не только со скотоводами нашего аила. Приходилось мне говорить и с посторонними. Люди рассказывают: до моего рождения, до организации в нашем аиле колхоза ребята мечтали стать милиционерами, судьями, прокурорами. Во времена, когда колхозы создавались, ребята хотели быть комиссарами — ходить с большими папками под мышкой и распоряжаться. Многим казалось соблазнительным, что люди будут смотреть им в рот и слушать приказания. С тех пор как я подрос, стал замечать, что мои сверстники мечтают быть учеными — кандидатами наук, докторами. А некоторых прельщают министерские должности, кое-кто соглашается стать заместителем министра, не меньше!
Если все станут к этому стремиться, то кто же будет пасти скот в колхозах? Кто станет сеять хлеб? Кто будет выполнять черную работу? Я подумал обо всем этом и решил стать чабаном!
— Очень хорошо. Но давай уточним: ты считаешь, что чабану учиться не надо? Достаточно твоих знаний?