Я никогда не брала чужого, не интересовалась сплетнями, старалась всем делать только хорошее. И от друзей, — Жанаргюл улыбнулась, — никогда ничего не скрывала. Я таю свои мысли и поступки только от врагов! Скрывать что-то от друзей я считаю бесчестным…
Темирболот вздрогнул и внимательно посмотрел на Жанаргюл.
Учительница заметила, что ее слова произвели на Темирболота впечатление.
— Мой молочный брат Кенеш, — после недолгой паузы снова заговорила Жанаргюл, — сейчас живет во Фрунзе, работает в Академии наук. У него два сына и дочка. Хотя мы с ним и чужие по крови, но любим друг друга, как родные. Однажды, когда мы еще учились с ним в пединституте, я заметила, что брат начал что-то от меня скрывать, я его расспрашивала, а он отмалчивался. Позднее все выяснилось. Оказалось, что один из его товарищей однажды неудачно пошутил. «Кенеш, — сказал он моему брату, — я слышал, что твой отец совсем не тот, про кого ты думаешь… Твоим отцом был грабитель, который по ночам лазил по квартирам». Кенеш вспыхнул и бросился на обидчика. Их разняли. Кенеш затаил в себе злобу против этого парня. Как-то тот снова повторил свою глупую шутку. Кенеш, недолго думая, расквасил ему нос.
— Вот здорово! Молодец! — хлопая в ладоши, крикнул довольный Темирболот.
— Совсем не молодец, а, наоборот, глупый человек! — возразила Жанаргюл. — Нос у этого парня так и остался изуродованным. Кенеша чуть было не исключили из комсомола, объявили строгий выговор за хулиганство. Мне за то, что не смогла повлиять на брата, объявили выговор. А если бы он не скрыл от меня этот случай, скандала могло бы и не быть.
— Почему? — удивленно спросил Темирболот, заглядывая в глаза Жанаргюл.
— Воспитывавший меня человек — настоящий отец Кенеша. Я рассказала бы все обидчику Кенеша, объяснила бы, что такими вещами не шутят… Задира просто извинился бы перед Кенешом за глупые шутки, и, может быть, они остались бы друзьями.
— Обязательно остались бы друзьями, и никакого скандала бы не было, — вставила Айкан, все время сидевшая молча.
— После этого случая Кенеш поклялся никогда от меня ничего не скрывать… Конечно, первому встречному не следует выбалтывать свои секреты, но у любого человека должен быть друг, с которым нужно всем делиться — и плохим и хорошим.
— А если это такая тайна, — с трудом выговорил Темирболот, — о которой рассказывать стыдно? Оттого и приходится вымещать злобу молча. — Он покраснел, нагнул голову и от волнения не смог продолжать.
— Стыдно рассказать матери? Ну, если ты ее стесняешься, хотя это для нее оскорбительно, скажи мне… Мне не можешь — поделись с кем-нибудь другим. Я наблюдаю за тобою и вижу, что у тебя есть какой-то секрет и ты его ото всех прячешь… Может быть, в этом и причина твоих безрассудных поступков…
— Простите меня, — снова прервал учительницу Темирболот, — я все расскажу, но расскажу только вам.
Взглянув на Айкан, Жанаргюл заметила, что та готова заплакать от радости.
Жанаргюл и Темирболот до глубокой ночи просидели в комнате учительницы. Разговаривали они тихо, и Айкан не могла уловить ни одного слова. Она всю ночь не сомкнула глаз, размышляя, о чем они беседовали. Рассказал ли Темирболот, в чем состоит его «секрет»? Прекратятся ли, наконец, его дикие выходки?
Айкан надеялась все узнать утром от Жанаргюл, но учительница заторопилась в школу. Мать Темирболота знала — у Жанаргюл не было уроков по расписанию, но тем не менее не стала ее расспрашивать, а та разговора не заводила. К тому же рядом все время был Темирболот…
— Ты сегодня не ходи в школу, — сказала ему учительница, — оставайся дома, наруби дров. Если будет свободное время — повтори уроки.
— А если я отстану… — Темирболот не договорил, глубоко вздохнул.
— Послушайся моего совета, — снова заговорила учительница, — побудь сегодня дома. Так будет лучше.
Темирболот не понимал, почему так настойчиво советует ему Жанаргюл пропустить занятия. Не понимала этого и Айкан, хотелось ей догнать учительницу, расспросить обо всем, но Жанаргюл явно торопилась, да и Айкан надо уже было спешить на работу — перебирать семена в колхозном амбаре.
— Темиш, дорогой мой, я тоже иду… Чай стоит на плитке. Хлеб в шкафу. Если хочешь молока, то возьми в кринке кипяченое. Позавтракаешь, истопи печку в комнате Жанаргюл, наколи дров, готовь уроки, — четко и правильно сказала Айкан по-русски.
— Ладно, мама! — ответил Темирболот также на русском языке.
Айкан поглядела на сына и не смогла сдержать волнения: крепко его обняла, несколько раз поцеловала.
