«Ты бесстыжая! — хотелось крикнуть Джаркын. — Молодая такая, а с Темирболотом что-то завела. Вот аллах покарал нас, и остались мы все под обвалом. Выводите меня отсюда, бесстыжие, как знаете!» Но Джаркын молчала. Побоялась, что Темирболот вспылит. Она только сжала руки в кулаки, затряслась, потом вскрикнула, схватилась руками за голову и снова села на камень.
Когда они выезжали из аила, Джаркын ревновала Темирболота и возненавидела Лизу. А сейчас ей казалось, что она ненавидела их обоих. Ревновала, злилась и трусила.
Конечно, Джаркын горевала не только из-за своей неразделенной любви. Она боялась смерти. У нее замирало сердце от страха. Она пыталась рассуждать про себя, но ничего утешительного не могла придумать. Все затоплял тошнотворный страх, и она плакала, кричала, бранилась еще пуще. Хотелось ей сцепиться с Лизой и обругать Темирболота, наговорить им много горьких слов, но она не решалась… Что-то ее удерживало. Больше всего ее злило, что молодой джигит шепчется о чем-то с Лизой. Ей и в голову не приходило, что те просто старались решить, как быть дальше.
Темирболот и Лиза чувствовали возрастающую враждебность Джаркын. Но оба считали, что она ожесточилась от несчастья. Волнуется больше чем надо, вот и все…
Темирболот, обдумав все, наконец, решил предложить свой план девушкам.
— Дела у нас серьезные, — заговорил он. — Очевидно, нам нужно только ждать. Потеплеет, пригреет солнце, и растает снег, заваливший вход в нашу пещеру. А может, и так будет, что придется проститься с жизнью… Но надежды на выход отсюда мы терять не должны, будем держаться как можно дольше. Пока я предлагаю: сложить еду в один мешок, делить ее поровну и… понемногу… Может быть, нам придется быть в этом плену до мая!..
— До мая не дотянем, подохнем быстрее! — выкрикнула Джаркын, хотела еще что-то добавить и опять заплакала.
— Прекрати рев! — сердито прикрикнул на нее Темирболот. — Вон твои пожитки, вынимай еду, все сложим в чей-нибудь один мешок.
— Не дам! — Джаркын вырвала свой мешок из рук Темирболота. — Вам нет до меня дела! Умру или жить останусь, вас это не касается.
— Ну, а ты что думаешь? — спросил Темирболот Лизу.
Девушка промолчала. Она развязала свой мешок, достала оттуда гостинцы, что послала бабушка для ее матери, и передала Темирболоту.
— А это что за деревяшка? — спросил тот — из похудевшего мешка Лизы выпирала какая-то палка.
— Не знаю, видно, отец что-то сунул и мне не сказал…
Из куска войлока Лиза извлекла остро наточенную мотыгу.
— Темиш! — только и смогла она вымолвить.
— Лизочка! — Темирболот, не зная, как выразить свой восторг, прижал Лизу к сердцу, выхватил мотыгу у нее из рук и, посверкивая фонариком, побежал к выходу из пещеры. Ударив несколько раз по твердому снегу, он крикнул:
— Чудесно, Лиза! Теперь развяжи мой мешок, переложи оттуда еду к себе, а все остальные вещи спрячь в мой!
— Зачем?
— Так будет удобнее! Подожди только, пока я посвечу, — говорил Темирболот, продолжая бить мотыгой.
Он начал вырубать в снегу ступеньки.
Лиза и Джаркын наблюдали за Темирболотом, стоя в полной темноте. Но им хорошо была видна фигура джигита, держащего зажженный фонарик в одной руке и сноровисто пробивающего снег мотыгой, которую держал в другой.
Он вырубил сначала одну ступеньку, потом другую, третью и поднимался по ним вверх.
Прошло довольно много времени — шесть ступенек было готово. Темирболот решил теперь прорыть неширокий низкий ход, а потом — снова ступеньки. Неизвестно, сколько таких ступенек и ходов нужно будет вырубить в заледеневшем снегу, чтобы выбраться наружу!
Работа была изнурительная, но на первых порах Темирболот не ощущал всей ее тяжести. Снег становился все плотнее. Темирболот потушил фонарик, продвигался на ощупь, став на колени. Время от времени Лиза светила ему своим фонариком.
Она таскала в пещеру снег из норы, прорубленной Темирболотом.
…Теперь решено было долбить ледяную стену по очереди.
Лиза и Темирболот заставляли мотыгу стучать безостановочно. По тоннелю ползли гуськом — когда один скалывал снег, другой втаскивал холодные комья в пещеру и сваливал в кучу. По тесному ходу приходилось пробираться на четвереньках, опираясь одной рукой о ледяной пол или держась за неровную, скользкую стену. Руки ныли от холода, колени сводило, промокшие ноги немели.
В короткие перерывы Лиза и Темирболот грели руки под мышками. Они подбадривали друг друга, стараясь не выдавать усталости. Оба неуклонно продвигались вперед, медленно, но продвигались.
— И чего только мучаете себя? — кричала им Джаркын. — Из этой вашей затеи ничего не выйдет…
Она теперь словно очнулась от долгого сна. Ей казалось, что Темирболот и Лиза забавляются, как дети, какой-то нелепой игрой.
Джаркын не верила в завтрашний день. У нее не было надежд, как у этих двоих. Мысли о неминуемой смерти не выходили у нее из головы. Голова трещала, в ушах звенело.
Она то успокаивалась, то снова начинала бушевать.
