– Карев, товарищ капитан, законченный уголовник.
– Это ваше личное мнение, товарищ сержант. А материалами дела установлено, что, встав на путь исправления …
– А я вот открываю УПК УССР и читаю, что ранее судимые…
– Не забывайтесь, старший сержант. Я знаком с уголовно-процессуальным кодексом. А вы вот знаете, что трибунал должен выполнять не только карающую функцию, но и воспитательную.
– И какую же воспитательную функцию мы выполняем, направляя Карева в дисбат?
– А вы не боитесь, что ваши сослуживцы узнают, как вы добивались более строгого наказания вашему товарищу?
– А кто им расскажет? Вы? Угрожаете, товарищ капитан? Не боюсь. Книжку писателя Кашина читали, «Справедливость – моё ремесло» называется? Я за справедливость.
– А вам знакомо слово «гуманизм», сержант?
– Мне знакомо слово «демагог…», – я осёкся.
– Что?!! Я вынужден доложить о вашем возмутительном поведении командованию!
– А я полковнику Зелёному!
Капитан с ненавистью смотрел на меня, челюсти его шевелились, на губах оседала пыль эмали с зубов. Но по закону я был прав и спорить со мной было в этом случае ой как не просто. Он сдался. Потом, уже поменявшись доводами, мы спорили о сроке. В результате Юрчик получил вместо двух лет дисбата всего год, правда, строгого режима. Конечно, он был рад.
Наша рота шалила и это тормозило мои позорные планы. Сегодня стыдно, но я должен признаться – да, я хотел вступить в коммунистическую партию. Чего уж греха таить? Играл я по правилам того времени. Я бы быстрей поверил в пришествие инопланетян, чем в возможность того, что произошло в стране впоследствии. А тогда только членство в коммунистической партии давало виды на жизненные перспективы такому простому парню из Соцгорода, как я. В университете поступить было абсолютно нереально, спускаемые лимиты на интеллигенцию были ничтожны. Не зря же добрый дедушка Ленин предупреждал, что «интеллигенция не мозг, а говно нации». Весной 1986 года я предпринял такую попытку в армии, командование батальона меня поддержало, но я был с негодованием отвергнут старыми пердунами, членами парткомиссии политотдела стройуправления. Когда я увидел этот гербарий, засушенные лица, пожухлые глаза, то сразу понял, каким будет мой приговор.
– Вы что сержант, белены объелись?! У вас в роте преступление за преступлением. Думаете, только офицеры в ответе за это? А вы, как секретарь комсомольской организации, какую роль отводите себе в деле укрепления воинской дисциплины? Искорените преступность в роте – станете кандидатом. А пока – недостоин!
Ну и ладно. Спасли от позора. Слава ветеранам!
А преступлений и точно было хоть отбавляй. Хулиганствующая была наша рота. Редкие кадры её населяли. Решил недальновидно как-то патруль проверить документы у слегка подвыпившего стройбатовца в центре Одессы. К несчастью всех участников инцидента этим стройбатовцем оказался наш Паша Шеремет – пацан правильный и гордый. Заспорили они с командиром патруля – имеет ли право стройбатовец гулять по Одессе в хэбэ и под шофэ111? Мнения сложились совершенно противоположные. Используя последний довод, Паша в два удара уронил командира патруля, сбацал на нём пару па ногами и пошёл себе мирно своей дорогой. Солдатики, кстати, патрульные в дело благоразумно не вмешивались. Офицер не поверил в доказательную базу Шеремета и после предупредительного выстрела, метко, по-ворошиловски прострелил Паше ногу.
Огнестрельное оружие опасный, но убедительный довод. Хотя в жизни по-всякому бывает.
Вёз я свои сапфиры из Одессы, огранённые на тамошнем ювелирном заводе. Как всегда, когда я был с продукцией нашего МП – малого предприятия, ехал я в вагоне СВ. Сев в вагон, убедился в первую очередь, что ночник исправен, а значить смогу почитать на ночь, стал я ждать попутчика. Кто он на этот раз? А вдруг повезёт…?
Зашёл парень примерно моего возраста с «дипломатом» в руке – не повезло! Состоялось быстрое поездное знакомство. Парень оказался одесситом, юристом. Ехал он в Киев на суд, отстаивать права какого-то Одесского предприятия. После первой бутылки под кусок копченой колбасы, наткнулись мы с ним на армейскую тему. Я сказал, что в Одессе у меня друзья-сослуживцы, а он, оказывается, в Киеве останавливается у своих друзей-сослуживцев. И пошло и поехало. Тема армии бездонна, лишь бы выпивки хватало. Среди ночи, чтобы не будить других пассажиров своими шумными выходами в тамбур на перекуры, мы получили разрешение курить прямо в купе. Была и вторая бутылка, и, кажется, третья. Пили и с проводницей, и без, и много…
Просыпаюсь, смотрю в окно – проплывает медленно здание Киевского вокзала. О, чёрт! Прощай мечта – побыстрее почистить зубы.
– Э, юрист, вставай давай. Приехали.
– Что, где?!
– Вот зараза, проводница не разбудила! Не умоемся теперь, туалеты поди уже давно закрыты.
– Ох и дали!
Юрист сел на полке. Я отдернул занавеску. Странно, скорость проплывания вокзала заметно увеличивалась.
– Ё-моё! Мы же уже отходим.
– Как отходим? Куда?!!
