– Не гони, я серьёзно. Не хочу на зону. У меня сын, не хочу, чтобы у моего сына отец был судимым.
– Стоп! Ты что ранее несудимый?
– Нет.
– А я думал, что весь призыв с Крыма был черным.
– Да приводов у меня, как клопов в нашей роте, но я несудимый. Слушай, я слышал, что дисбат судимостью не считается. Правда?
– Да. Постой-ка, …ты хочешь в дисбат?!!
– Да.
– Ты себе представляешь, что тебя ждёт?
– Да. Я никого не боюсь. Никто меня не нагнёт.
– … а потом ещё дослуживать.
– Похуй.
Кириченко получил свой год дисциплинарного батальона. Впервые в нашей истории отвозил к новому месту службы осужденного человек из нашей части – прапорщик Байков. Вернулся он бледненький. Окружили мы его в курилке:
– Ну, как там товарищ прапорщик?
– Что вам сказать, парни? Одно слово – дикость, ебать Катьку в сраку!
– А что было? Что вы видели?
– Да вроде ни хуя я не видел. Я ж только там на КПП был, сдал из рук в руки, так сказать. Но и этого хватило. Вроде и часть, как часть, только колючка поверху и вертухаи на вышках. Зашли мы, блядь, с Кириченко на КПП. Он до этого хорохорился, но видно было, что волнуется слегка…
– Ещё бы. Я бы в натуре, ещё по дороге обосрался.
– Ну, от тебя и здесь говном всё время несет, – под смех остальных незамысловато шутит Байков.
– Дальше что?
– Дежурный по КПП вызвал дежурного по батальону. Я ждал офицера, но зашёл старший сержант. Румяный такой, упитанный и улыбчивый. Думаю «вот те, сука, и дисбат, ебать-копать-козу-на-выгоне». Идёт этот сержант ко мне и тут вдруг, проходя мимо Кириченко, не меняя смысла своего радостного ебальника, как упиздит того с кулака в грызло. Какой ни есть Кириченко крепкий, а в стенку влетел на полной. А сержант только походя, даже не оглянувшись: «воротничок застегните, товарищ солдат» и ко мне: «Здравия желаю, товарищ прапорщик, новенького привезли? Откуда?». Я вам скажу, именно вот это – то, с каким выражением лица было всё проделано, как даже не оглянулся на звук удара дежурный по КПП… в общем я и смекнул – пиздец, котёнку.
– А Киря?
– Дурака не включайте, на. Команда «Строиться», рота!
Заскочили мы в казарму по-быстрому только руки помыть. А на выходе из роты в дверном проёме пробка. Я подхожу ближе и глазам своим не верю, ссорятся лучшие друзья – Алик Григорян и Витя-волейболист из Молдавии. Они оба служили при складах, много времени проводили вместе, поэтому и корешились. Глаза Алика горели яростью.
– Ну чё ты ноздри раздуваешь? Что горячий кавказский норов показать хочешь? – Витя.
Из-за моей спины возникла фигура и въехала кулаком в лицо высокого Вити. Это был Султан Тимирханов, у которого, надо сказать, как у водителя хозвзвода, были наилучшие отношения с обоими спорщиками.
– Ты чего хавальник свой открыл? Ты на кого тянешь, шакал? Что ты про Кавказ сказал?
– Султан, ты куда? – я потянул того назад.
– Вы, что совсем оборзели свиноеды? – взвизгнул он, – С Асланом хотите поговорить?
– Эй, чуваки, остыньте, – Алику Григоряну было уже неловко за создание взрывоопасной ситуации между друзьями.
Прошло несколько дней и Аслан с чеченцами таки наведались в нашу роту, но, слава Богу, не по нашу с Витьком душу. Кто-то из крымчан кого-то ни того на этот раз зацепил из первой роты. Обознался, одним словом. Вот Аслан и приходил найти обидчика. Было это в ночь с субботы на воскресенье и я эту ночь в части не ночевал – был у себя на Кулиндорово. А вернувшись, застал роту, как развороченный улей. Мне рассказали, что Аслан ночью поднял всех крымчан, построил (это нашу босоту!) на взлётке и убедительно уговаривал выдать виновного. Убеждал он в основном кулаками, но на лбах у Гнома и Зини были страшные ожоги от сигарет – Аслан гасил бычки об их головы. Кипишевал прапорщик Гена:
– Я этого так не оставлю! Наглость какая. А где остальные были? Вы, что не могли за своих товарищей постоять?
Но, как обычно, никто, ничего не сделал и не собирался делать. И крымская босота съела и даже не гоношилась, что, мол, отомстим. Они, как никто другой, знали об особых правах сильнейшего в этом паскудном мире.
Но были и приятные моменты. Той весной мы много играли в волейбол. Даже в будни старались приехать с работы пораньше, чтобы поиграть. Принимал я участие и в первенстве Одесского военного округа по настольному теннису. Правда, меня там быстро вышиб из турнирной таблицы один курсант, мастер спорта, как потом оказалось, наглая подстава. А в волейболе мы отрывались по полной, забывая, где мы и кто мы. Классно было играть в одной команде с Витей. Он был самым настоящим профессионалом – и пас даст, и сам «гвоздя» заколотит. Единственный со всего молдавского призыва Витя разговаривал без акцента, глаза его светились умом и сообразительностью. Высокий, сильный, симпатичный, его, наверняка, ждало большое и светлое будущее.
