– Геныч, не кипишуй. Куда гулять? Что отмечать будем? Я с сеструхой в Кишиневе договорился, завтра мы у нее. Конфет заебательских домашним накупим и по домам. А без документов, какой нах Кишинев? Подождем, не должен замполит нас кинуть. О, а вот и он…
– Ага, а мы скучамвши!..
Замполит появился из штаба, неся какие-то бумаги в руке. Это обнадеживало, появился шанс, что всё произойдет именно сейчас. Кривченко подошел и изобразил стойку «смирно»:
– Сержанты, командование батальона благодарит вас за службу!
– Служим Советскому Союзу! – одновременно гаркнули мы с Могилой, а в груди у меня образовался вакуум – это всё!!!
Майор Кривченко протянул наши документы, мы их, не мешкая, выхватили у него из рук.
– Вы ведите себя там прилично, не напивайтесь, в комендатуру не попадите.
– Мы постараемся, товарищ майор, – совершенно серьезно постарался я заверить замполита.
– Разрешите идти?
– Свободны, – замполит протянул нам свою руку.
Я выскочил за КПП, там стоял и ждал нас Палыч.
– Сергей Павлович, шесть секунд, сейчас я с сержантом некоторые вещи заберу из роты и на Кулиндорово.
– Гена, давай бегом, сейчас же всё закроется на Котовского.
– Знаю. Мы мигом.
Мы бегом в роту. По дороге встретили Юрку Тё.
– Юрчик, давай с нами на Кулиндорово.
– А что, неужели документы получили?
– Ага!
– Дембель, ебать-копать?
– Ага.
– Не, не могу. А кто вместо меня в хлеборезке попашет?
– Салабона поставь.
– Не-а. Стрёмно.
– Ну смотри, я завтра вечером с бухлом приеду…
– Чё это ты один? – поддержал меня Могила, – я тоже приеду.
– … мы вместе, короче, приедем отходную ставить. Ждите. Со всеми попрощаться хочу.
– Ну, давайте, ждём, типа.
В роте был Корнюш. Я заскочил к нему:
– Всё, товарищ прапорщик, документы на руках.
– Геш, ты, что и не появишься больше?
– Да нет, завтра буду. Мы с Колей Могильным в Кишинев к его сестре заскочим и завтра приедем.
– А чего ты в Кишиневе забыл?
– Там же конфеты заеб… виноват, классные. Разные там «Вишня в шоколаде», урюк. Може книг каких куплю.
– О, слушай, будешь себе что покупать, возьми и мне. Деньги у тебя есть?
– Есть. Отходные!
– Хватит?
– Хватит, товарищ прапорщик.
– Слушай, а помнишь ты хотел себе такой сборник Богомира Райнова, как у меня?
– Помню.
– Я тебе свой подарю. Завтра в роту захвачу, если не забуду.
– Спасибо, товарищ прапорщик.
– А что ты так спешишь?
– Да… понимаете… мы… там…
– Понятно, гастроном закрывается?
– Ага. Вы ребят не ругайте, если УПТК сегодня немного на Кулиндорово задержится.
– Ладно. Но вы осторожно там.
На Котовского в то время работало только два ликеро-водочных отдела. Один внутри гастронома, а второй – выносной, отдельный. Мы помчались туда. Приехали.
– Блядь, ни шанса. Вы посмотрите, какая толпа.
– Да, здесь наверное человек двести, а то и триста, – загрустил Могила.
Мы вышли из машины и с тоской уставились на огромную, угрюмую очередь.
– Идите и скажите, что вы дембеля, может расступятся, – предложил Палыч.
– Да какое там! Хрен, они расступятся.
Но мы всё же подошли и я негромко так, для начала, спросил крайних в очереди мужиков:
– Э, ребята, а без очереди можно?
– А ты, что за член с бугра? – повернулась ко мне сизая рожа.
– Дембель. Документы полчаса назад с корешем на руки получили.
– А не пиздишь?
– Показать?
– Мужики, – неожиданно заорала сизая рожа, – здесь дембеля Советской, блядь, армии. Пропустим без очереди?
– А чего это без очереди? – заголосила одна женщина, – права у них такого нет.
– Не инвалиды, чай, – присоединился второй фальцет.
– Глохни бабье отродье! Не служили, не хер и хавальники раззевать!
Грубые нравы бытовали в этой очереди, но мужская солидарность сработала. Люди загомонили и начали расступаться, а мы с Могилой продвигались к вожделенной двери. Нас хлопали по плечам, информацию о нас передавали дальше, мы пробрались к цели, но чтобы попасть внутрь и речи не могло быть. В дверях была могучая плотностью своей пробка, под верхним откосом торчала рука так, что было понятно, владелец этой руки пробирался по головам. Что самое забавное, что всё это происходило почти в тишине, на этой глубине толпа молчала, пробка старалась одновременно выдохнуть. Один мужик из пробки, увидев наши отчаянные лица, спросил:
– Вам чего? Сколько?
– Водки на все.
– Сколько там.
– На три пляшки, без сдачи.
– Сам не возьму, ограничения, ебать их в сраку, может кто поможет. Давайте бабки.
Мы протянули ему мятые купюры. Со словами «Горбачева бы сюда» мужик вкрутился в дверь. Через десять минут у нас были три бутылки водки. Купить закуску было намного проще.
В вагончике нас ждало разочарование – кроме нового сторожа чухонца, никого уже не было. Все уехали в часть. Я был злой, как собака. Как же так? Так хотелось со всей бригадой посидеть. А теперь такой облом. Из средств связи доступна была только телепатия. Делать нечего, начали накрывать на стол: колбаса вареная толстыми ломтями, соленые зеленые помидоры, несколько банок сайры в масле и свежий белый батон, вот и вся еда, не считая водки. Только успели налить по первой, в дверь влетели Седой с Васькиным.
– Опаньки, а остальные где? – обрадовался я.
