– Ни хрена себе, КГБ что все письма в стране читает или только выборочно? – понял, куда я гну, Баранов.
– А адрес обратный?
– Как обычно – «до востребования», – отвечает Близнюк.
– Ну тогда я ничего не понимаю, не могут же они действительно шерстить все письма?!
– Постой-ка Леха, а куда ты своему другу написал, его адрес какой? – пробило меня.
– В/ч, Забайкальский военный округ, его призвали на месяц раньше меня…
– Ну ты тормоз!!!!!
– Придурок!!!!
– Ху… – с силой выдохнул я, – аж легче стало. Настоящий тормоз, ручник с упором! Баранов дай ему подмышки у себя понюхать.
Остальное свободное время в вагончике мы потратили на подготовку комсомольского собрания.
Перед самым уходом с работы, ко мне в лабораторию вломился мой приятель Сашка Резуненко, который работал на нашей же кафедре. Резун был со своим родным братом Женькой. Того через день забирали в солдаты, он отучился в сельхозакадемии и военной кафедры у них не было. Невооруженным, как говорится, взглядом было видно, что братья уже начали обмывать это событие. Меня приглашали присоединится, с ними были две бутылки вина. Мы их распили прямо у меня в лаборатории и пошли догоняться в пивнушку «Рак» на выставке65, где бармен Виталик меня знал и с пивом, следовательно, обмануть не должен был. Выпили там бокала по четыре пива и засобирались домой. Мы с Женькой остались расплачиваться, а очень уже не трезвый к тому времени Резун вышел первым из бара. Расплатившись и выйдя на воздух, мы увидели следующую безрадостную картину: сразу в метре от входа, хихикающий Резун справлял свою малую, но долгую нужду на стенку бара, а с двух сторон его аккуратно под локотки поддерживали два мента. Резун закончил, затих, его повели в участок, мы плелись с Женькой сзади и канючили, чтобы нашего брата отпустили. Нас просили отстать, мы не отставали. Пришли в участок, те, кто вел Резуна, исчезли, а дежурный, узнав, что Женьке послезавтра в армию, его выгнал, а нас двоих с Резуном описал под протокол, что тебе «Ленина и партию, близнецов-братьев».
Времена были андроповские, строгие. С ужасом мы с Сашкой ждали «вонючки» – милицейские письма в университет. Преграды им всякие воздвигали, с девочками из деканата, которые почтой занимались, договорились, что перехватят. Но просочились таки «вонючки» из ректората в деканат в руках ненавистного замдекана Юдина. Был, сука, в ректорате и первый раз в жизни зашел в отдел писем захватить почту с собой на факультет. Писец! В те времена за пьянку можно было легко вылететь из комсомола, а это автоматически означало вылет из университета. Всё, приплыли, жизнь полетела под откос! Ночи я не спал.
Наконец заседание факультетского комитета комсомола, персональные дела комсомольцев Резуненко и Руденко. Я пошел первым. Некоторых членов я знал хорошо, другие лица были просто знакомы, знал я и секретаря комитета Игоря Анисимова – большого, очень умного и очень флегматичного парня. Он зачитал письмо из милиции, где описывалось, что я «в виде позорящем моральный облик строителя коммунизма», ну и так далее… Дали слово подсудимому:
– Ну расскажи, как все было.
– Родного брата Резуненко забирали в армию…
– В Советскую Армию у нас призывают, а не забирают, – Анисимов.
– …призвали. Он нас пригласил в пивбар пива выпить по такому поводу…
– Да уж, повод уважительный, – полный сарказма комментарий.
– …ну, мы выпили, а на выходе нас арестовала милиция.
– Вот так, ни за что?!
– Ага.
– Не может быть! Вы хулиганили, наверное, – одна из членок комитета комсомола.
– Да может такое быть, – другой.
– А ты откуда знаешь? – смех.
– Серьезней товарищи, в соответствии со временем, пожалуйста, – постучал ручкой по столу Игорь, – Сколько вы выпили?
– По два бокала пива, – врал я, не краснея, не буду же говорить, что пива было больше, а перед этим было еще вино, люди то передо мной просвещенные, Степу Лиходеева все помнят – «водку с портвейном, помилуйте, да разве можно-с?!».
– Да я бы не встал из-за стола после двух бокалов!
– Так это ты, Игорь. А для других это не доза. В общем так, Гену мы знаем, влепим ему строгоча без занесения. Вот и все, – предложил Серега Сёка, я его немного знал.
