— Служим Советскому Союзу! — одновременно гаркнули мы с Могилой, а в груди у меня образовался вакуум — это всё!!!
Майор Кривченко протянул наши документы, мы их, не мешкая, выхватили у него из рук.
— Вы ведите себя там прилично, не напивайтесь, в комендатуру не попадите.
— Мы постараемся, товарищ майор, — совершенно серьезно постарался я заверить замполита.
— Разрешите идти?
— Свободны, — замполит протянул нам свою руку.
Я выскочил за КПП, там стоял и ждал нас Палыч.
— Сергей Павлович, шесть секунд, сейчас я с сержантом некоторые вещи заберу из роты и на Кулиндорово.
— Гена, давай бегом, сейчас же всё закроется на Котовского.
— Знаю. Мы мигом.
Мы бегом в роту. По дороге встретили Юрку Тё.
— Юрчик, давай с нами на Кулиндорово.
— А что, неужели документы получили?
— Ага!
— Дембель, ебать-копать?
— Ага.
— Не, не могу. А кто вместо меня в хлеборезке попашет?
— Салабона поставь.
— Не-а. Стрёмно.
— Ну смотри, я завтра вечером с бухлом приеду…
— Чё это ты один? — поддержал меня Могила, — я тоже приеду.
— … мы вместе, короче, приедем отходную ставить. Ждите. Со всеми попрощаться хочу.
— Ну, давайте, ждём, типа.
В роте был Корнюш. Я заскочил к нему:
— Всё, товарищ прапорщик, документы на руках.
— Геш, ты, что и не появишься больше?
— Да нет, завтра буду. Мы с Колей Могильным в Кишинев к его сестре заскочим и завтра приедем.
— А чего ты в Кишиневе забыл?
— Там же конфеты заеб… виноват, классные. Разные там «Вишня в шоколаде», урюк. Може книг каких куплю.
— О, слушай, будешь себе что покупать, возьми и мне. Деньги у тебя есть?
— Есть. Отходные!
— Хватит?
— Хватит, товарищ прапорщик.
— Слушай, а помнишь ты хотел себе такой сборник Богомира Райнова, как у меня?
— Помню.
— Я тебе свой подарю. Завтра в роту захвачу, если не забуду.
— Спасибо, товарищ прапорщик.
— А что ты так спешишь?
— Да… понимаете… мы… там…
— Понятно, гастроном закрывается?
— Ага. Вы ребят не ругайте, если УПТК сегодня немного на Кулиндорово задержится.
— Ладно. Но вы осторожно там.
На Котовского в то время работало только два ликеро-водочных отдела. Один внутри гастронома, а второй — выносной, отдельный. Мы помчались туда. Приехали.
— Блядь, ни шанса. Вы посмотрите, какая толпа.
— Да, здесь наверное человек двести, а то и триста, — загрустил Могила.
Мы вышли из машины и с тоской уставились на огромную, угрюмую очередь.
— Идите и скажите, что вы дембеля, может расступятся, — предложил Палыч.
— Да какое там! Хрен, они расступятся.
Но мы всё же подошли и я негромко так, для начала, спросил крайних в очереди мужиков:
— Э, ребята, а без очереди можно?
— А ты, что за член с бугра? — повернулась ко мне сизая рожа.
— Дембель. Документы полчаса назад с корешем на руки получили.
— А не пиздишь?
— Показать?
— Мужики, — неожиданно заорала сизая рожа, — здесь дембеля Советской, блядь, армии. Пропустим без очереди?
— А чего это без очереди? — заголосила одна женщина, — права у них такого нет.
— Не инвалиды, чай, — присоединился второй фальцет.
— Глохни бабье отродье! Не служили, не хер и хавальники раззевать!
Грубые нравы бытовали в этой очереди, но мужская солидарность сработала. Люди загомонили и начали расступаться, а мы с Могилой продвигались к вожделенной двери. Нас хлопали по плечам, информацию о нас передавали дальше, мы пробрались к цели, но чтобы попасть внутрь и речи не могло быть. В дверях была могучая плотностью своей пробка, под верхним откосом торчала рука так, что было понятно, владелец этой руки пробирался по головам. Что самое забавное, что всё это происходило почти в тишине, на этой глубине толпа молчала, пробка старалась одновременно выдохнуть. Один мужик из пробки, увидев наши отчаянные лица, спросил:
— Вам чего? Сколько?
— Водки на все.
— Сколько там.
— На три пляшки, без сдачи.
— Сам не возьму, ограничения, ебать их в сраку, может кто поможет. Давайте бабки.
Мы протянули ему мятые купюры. Со словами «Горбачева бы сюда» мужик вкрутился в дверь. Через десять минут у нас были три бутылки водки. Купить закуску было намного проще.
В вагончике нас ждало разочарование — кроме нового сторожа чухонца, никого уже не было. Все уехали в часть. Я был злой, как собака. Как же так? Так хотелось со всей бригадой посидеть. А теперь такой облом. Из средств связи доступна была только телепатия. Делать нечего, начали накрывать на стол: колбаса вареная толстыми ломтями, соленые зеленые помидоры, несколько банок сайры в масле и свежий белый батон, вот и вся еда, не считая водки. Только успели налить по первой, в дверь влетели Седой с Васькиным.
— Опаньки, а остальные где? — обрадовался я.
— В части. Мы вас здесь ждали, ждали, а потом смотрим, время уходит, ну решили, что и сегодня у вас с документами Облом Петрович, — Седой.
— А как в роту приехали, там и узнали, что вы сюда рванули, — Васькин радостно оглядывал стол.
— А чего ж всех не забрали?
— Кого всех? Войновский не смог, ему белье выдавать, Гажийский засцал, Баранова и Райнова не было, а салобонам ещё рано. Ген, да мы и так на частнике сюда рвали, думали, не успеем, куда там роту ещё тащить.
— Ну, лады, присаживайтесь. Палыч, давай первый тост.
