Трёх бутылок оказалось мало. Очень мало. Сцепщики помогли взять бромбус. Много бромбуса. Потом приехал нетрезвый Балакалов и привез самогонку. Потом… Потом помню всё хуже и хуже. Было что-то ещё. Помню, как мы с Балакаловым стояли на улице под вагончиком, курили и признавались друг-другу в вечной любви, ну если не в любви, то в вечном уважении. Потом он поймал котенка, который у нас жил в последнее время. Котенок появился со стороны остановки и попытался прошмыгнуть в вагончик между нами. Он был совсем не ручной. Со смехом я рассказал Балакалову, что этот стервец меня сильно поцарапал.
— Моего друга?!! Да я за него…
С этими словами Балакалов молниеносным движением схватил котенка за загривок и шмякнул об бетонную перегородку трамвайной остановки.
— Идиот, что ты делаешь?!!
— Мщу за своего брата.
— Дурак, ты Балакалов.
Я решил обидеться и я обиделся. Мне стало тошно от таких друзей, от вечного уважения не осталось и следа, я решил выпить ещё…
Проснулся утром, долго не мог понять, где я и в какой позе нахожусь. Звуки с моих каракумных губ не слетали. Рядом храпели. Поднять голову я не смог, но смог слегка повернуться, с первым движением пришла чувствительность. Я лежал в нашем вагончике на койке, а в руках у меня было ружьё. Этого ещё не хватало, подумалось вяло. В этот момент в вагончик шумно ввалился знакомый сцепщик.
— Ну ты, служба, даешь!
— Сам ты сюсьжба, — просипел я, — со нада?
— Так, понял. Что, ничего не помнишь, да? — с этими словами он радостно налил мне в кружку воды из чайника.
Я попытался сесть. Голова раздулась изнутри, взорвалась, глаза закрылись ярко-красной взрывной волной. Медленно отпускает. Я протянул дрожащую руку к кружке.
— Я ненароком никого не завалил? Откуда у меня волына? — речь с каждым глотком возвращалась ко мне.
— Ты проходил по путям, никакой. А я с ружьишком.
— На кой ляд тебе ружье в деревне, баклан?
— Шамис приказал собак диких, что здесь бегают пострелять.
— Сука.
— А ты сказал, что человека и сам завалишь, а собак стрелять не дашь и ружье мое у меня отобрал.
— Ты чё пиздоватый, оружие отдавать, да ещё бухому?
— А зачем с пьяным спорить? Да и заряды у меня к тому времени закончились. Бухнуть чего у вас осталось?
— Сам посмотри. А который час, а?
— Восемь скоро.
На соседней койке храпел Могила, карела видно не было. Сцепщик, порывшись на неприбранном столе и не найдя ничего живительного, отчалил со своим ружьем. Не успели мои мозги с шумом и грохотом сделать в голове следующий оборот, как под вагончиком раздались знакомые голоса и в дверь ввалились свеженькие Седой с Васькиным. Радостные и в гражданке.
— О, он ещё дрыхнет!
— Вы откуда такие нарисовались, красивые?
— Из части. Давай бегом.
— Куда?
— Куда? На Киев.
— Какой, нах, Киев?
— Домой.
— Куда, домой?
— Ты чё в натуре не помнишь ничего?
— Вы о чем?
В этот момент в вагончик вошёл Палыч.
— Гена, ну давай быстрей. Я ж тебе говорил, не хочу по жаре ехать.
— Куда? Куда ехать, Палыч?
— Вот те раз. В Киев, домой. Договорились же, что я тебя отвезу.
— Какой Киев? У меня дел здесь невпроворот.
— Так, даю десять минут на умывание и сборы.
— Э, Могила, ты слышишь?
Могила не слышал, он даже не пошевелился от всех наших криков. Я поднялся, один глаз старался держать закрытым, так казалось было легче — сфокусировать два глаза не получалось, а потому мир плыл, раздваивался и меня тошнило. Умылся, почистил пальцем зубы над сухим умывальником, стало немного легче. Зашел в комнату, там Седой уже ставил чайник.
— Чуваки, какой Киев? Я же из части ничего не забирал ещё. У меня парадка в каптерке.
— На хуй тебе она теперь нужна?
— А на учет стать, в военкомат сходить? Да и вообще, на память.
— В гражданке пойдешь.
— Мы с Могилой в Кишинев намылились.
— Ты посмотри, где Могила, а где Кишинев!
— Я с ребятами не попрощался, отходную не поставил.
— Мы за тебя попрощаемся.
— Корнюш мне книжку обещал классную подарить.
— Купишь. Ну чё ты менжуеся? Хочешь в железнодорожных кассах неделю провести? Сезон же.
— У меня на этот раз воинское предписание есть. Мне обязаны дать билет.
— А ты что в общем поедешь? Ненормальный! Тебя же к самому дому на шарка предлагают подвезти.
Пока шел весь этот диалог, я выпил чай, попробовал закурить, меня чуть не вывернуло, бросил.
— Всё, давай бегом. Где твои документы?
Безвольный и вялый, с трудом соображая, на ватных ногах я вышел из вагончика. Как был с пустыми руками так в машину и сел. Со мной уселись и Седой с Васькиным.
— Не понял, а вы куда?
— В Киев.
— Куда в Киев?
— Мы прошвернёмся, туда и назад. Вечерок по городу погуляем и назад с Палычем.
— А как же в части?
— Мы отпросились?
— Что значит отпросились? У кого вы ночью могли отпроситься? А где сторож?
Ни один из моих вопросов не нашел ответа, а мне, что теперь больше всех надо? Сев в мягкое, я немедленно уснул.
