Расчет оказался верным, но только… с другой стороны. Длинная погоня на самом деле измотала… самого Чабора. Единственное, что на мгновение-другое задерживало неутомимого сайвока, так это приступы безудержного смеха над соперником: Чабор все чаще падал.
Юноша совершенно не следил за тем, куда и как долго он бежит, не замечал, что вокруг него происходит. Наконец, он в очередной раз упал и уж теперь-то окончательно решил прекратить это безсмысленное преследование. Лежа лицом в снегу, он запоздало вспомнил слова Атара и понял, что его попросту заманили в ловушку.
Отдышавшись, он медленно поднял голову и осмотрелся. Прямо перед ним на краю большой поляны возвышались огромные серые валуны, будто трудами какого-то великана старательно присыпанные буреломом. У валунов скромно ютилась крохотная избушка. Ее бревенчатые стены совершенно сливались с окружающим завалом, и будь Чабор шагов на пятьдесят дальше, он вряд ли бы ее рассмотрел.
«Эй!» – окликнули юношу сверху. Это был все тот же сайвок, умудрившийся за это время как-то взобраться на валуны. Он слепил снежок и бросил его прямо к двери избушки.
Сомневаться не приходилось: вся погоня и была им устроена только для того, чтобы привести человека сюда. Что ж, отступать некуда, ведь не напрасно же потрачено столько сил? Чабор поднялся и осмотрелся. Вокруг не было ни души. Он подождал немного, а потом медленно подошел к двери избушки и постучал.
– Ну, входи, входи, чего гремишь на весь лес?
Юноша вздрогнул от неожиданности и обернулся. Он готов был поклясться, что мгновение назад позади него никого не было! Теперь же там стоял старик, по древности сравнимый разве что с окружающими избушку валунами. Но седина его густой бороды не уменьшала резвости тощего, жилистого тела. За спиной старца, перехваченная крепкой конопляной веревкой, висела вязанка дров, которая и для молодого человека была бы трудной ношей.
– Может, все-таки отойдешь? – терпеливо спросил дед оторопевшего гостя.
Толкнув ногой примерзшую створку, хозяин вошел в избу. Где-то внутри, падая, грохнули дрова. Слышно было, как, запыхавшись, дед зачерпнул воды, долго и жадно пил, после чего, смачно выдохнув, окликнул из темноты:
– Ну, входи, коли пришел.
Юноша медленно переступил порог.
– Дверь закрывай, – прикрикнул старик, – чай, на дворе не лето!
Чабор вошел. В избе было темно, пахло травами и смолой. Дед возился у печи, и юноша, не зная, что ему дальше делать, прошел к окну и присел на скамью у стола.
Старик, не скупясь, подбросил в топку дров и стал скручивать освободившуюся веревку. Проснувшийся огонь лениво лизнул промерзшие поленья и весело затрещал, с аппетитом покусывая оттопыренные края высохшей березовой коры.
– Ты голоден? – вдруг спросил дед. – Есть будешь? – добавил он тут же, так и не дождавшись ответа. Вот перекусим, а там, глядишь, и о деле беседа сладится.
О каком деле? Чабор безуспешно пытался навести порядок в собственной голове. Пища придала ему сил, и в то время, когда старик начал убирать со стола, Чабор, наконец, набрался смелости:
– Вы, дедушка, хотели со мной о деле…
– А ты не спеши, – снова перебил дед, – чай, не жениться тебя привели? Ты и знать-то не знаешь, кто я такой, а уже за миску щей готов дела со мной делать?
– А вы, дедушка, кто?
– Дед Никто, – язвительно ответил старик.
Чабор насупился, а дед тем же ехидным тоном продолжал:
– Доверчивый ты да наивный не по возрасту! Осторожнее надо быть с незнакомцами. И накормить, и напоить могут такими «щами», что не обрадуешься.
Старик уселся напротив и сурово сдвинул брови, а Чабор глубоко вздохнул и ответил:
– Так и в гости разные приходят. Что ж, всех сразу кормить и угощать?
– Тут дело другое, – протянул дед. – Я-то знаю, кто ты такой…
На лице старика заиграли многочисленные морщинки.
– Так вот, звать меня Говар22, и это пока все, что тебе нужно обо мне знать. Как ты уж понял, гость ты тут не случайный, и первым делом, для знакомства, я тебе, как дед внуку, сказку расскажу. Ты ее выслушай с начала до конца, а там и разговор наш будет.
В ответ Чабор только пожал плечами: мол, сказку – так сказку, значит, затем и привели…
– Знаю я, – начал старик, – бываешь ты в нашем лесу, любишь его, но того не ведаешь, что есть тут незримая граница. По одну ее сторону – Добрый Лес, а по другую, стало быть, Недобрый. Ну, с добрым-то все понятно – с ним-то ты и знаешься. А вот с Недобрым…
