- Совершенно верно, мой фюрер, но нас ограничивает вовсе не пропускная способность железной дороги, а возможность погрузки и разгрузки топлива на базах снабжения и железнодорожных станциях. Чтобы создать такие запасы на Востоке нам потребовалось четыре месяца, а это составляет только 5 эшелонов в сутки...
- Позвольте, Вагнер, вы же только что говорили о 22 эшелонах в сутки!- 'пускает петуха' Гитлер.
- ... Так точно, мой фюрер, говорил, но лишь для справки, так как кубометры горючего трудно себе представить. Имеется в виду, что в прифронтовой полосе топливо будет поставляться на грузовиках и, соответственно, его расход будет расти по мере углубления на территорию противника в арифметической прогрессии, так как горючее также будет тратится на челночный пробег грузового транспорта. Сейчас, когда мы потеряли до половины заготовленного на Востоке горючего, в условиях продолжающихся боевых действий, мы не можем рассчитывать на быстрое восполнение потерянного. Поставки в основном будут покрывать текущие расходы на ведение оборонительных действий невысокой интенсивности. Для быстрого начала наступления мы должны полагаться лишь на сохранившиеся на Востоке запасы горючего и поэтому должны значительно сократить глубину операции...
- Манштейн,- нервно дёргает плечом Гитлер, поворачивая голову в его сторону,- согласно вашему январскому докладу, переходные остатки бензина на складах на 41-й год составляли 620 тысяч тонн. Это втрое больше, чем мы запасли на Востоке и вшестеро - чем потеряли с начала войны.
- У вас прекрасная память, мой фюрер,- кивает тот,- однако к настоящему моменту трети горючего уже не существует - часть из неё затрачена на Балканскую кампанию, часть - потеряна в этой. Конечно, вполне реально восполнить эти потери в 100 тысяч тонн из наших стратегических запасов, как я понял из запутанного доклада генерала Вагнера, примерно за два месяца: 200 тысяч тонн горючего удалось сосредоточить на передовых базах снабжения за 4 месяца, соответственно 100 тысяч - за 2 месяца. Но захват русскими нефтяных полей вокруг Плоешти, даже если удастся быстро в течение одного-двух месяцев отбить их обратно, приведёт к значительному сбою в производстве бензина на наших нефтеперерабатывающих заводах. А в худшем случае, если русским удастся вывести из строя скважины, то поставки нефти остановятся на значительно более длительный срок. Осмелюсь напомнить, что месячное производство бензина в стране для военных нужд составляет чуть более 200 тысяч тонн. Иными словами, 400 тысяч тонн стратегических запасов могут сгореть всего за два месяца. Крупное же наше наступление обнулит эти запасы ещё быстрее.
- Но ведь часть бензина составляет синтетическое топливо!
- 200 тысяч тонн в месяц, мой фюрер, это и нефтяной, и синтетический бензин, который получают Сухопутные силы, вместе. Ещё мы получаем около 50 тысяч тонн в месяц дизельного топлива ...
- А куда подевалось топливо, захваченное нами во Франции?- жадно хватает воздух ртом Гитлер.
- 300 тысяч тонн французского бензина, мой фюрер,- быстро отвечает Вагнер,- входят в эти самые 600 тысяч тонн переходных остатков на этот год.
- Поэтому наиболее разумным решением в создавшейся ситуации, мой фюрер,- продолжает Манштейн вкрадчивым голосом,- прямо сейчас отдать приказ нашим окружённым войскам, уничтожив склады, прорываться на запад, остальным войскам в Генерал-Губернаторстве перейти к обороне по левому берегу Вислы. А все наши подвижные соединения сосредоточить для контрудара в Румынии...
- Какая оборона, какой контрудар?!- Нервно трясёт головой Гитлер.- Цифры, которые вы приводите здесь просто смехотворны, Манштейн! Согласно итоговым цифрам о выполнение четырёхлетнего плана Германия только в 1940-ом году и только синтетического топлива произвела около 3-х с половиной миллионов тонн! А это уже 300 тысяч тонн горючего в месяц из угля без всякой нефти!
- Мой фюрер,- в голосе начальника Генштаба появились железные нотки,- я не знаю кто и как составляет эти отчёты, однако я знаю очень хорошо на сколько удовлетворялись, а точнее сказать не удовлетворялись в последние годы заявки Сухопутных сил, сколько они получали топлива во время Французской и Балканской кампаний и сколько они в них потратили, а также сколько топлива осталось на моих складах на текущий момент. На каждую тонну горючего, которую я получил и израсходовал, у меня имеется документ. Объяснить разночтение в статистических данных между производимым и потребляемым в Германии топливом, которое по оценкам специалистов Генштаба только за последний год достигло 480 тысяч тонн, ссылками на его чрезмерное потребление Люфтваффе и Кригсмарине невозможно. Очевидно также, что население столько топлива потребить не может, поэтому, я считаю, что Главному Управлению Имперской безопасности давно пора заняться этим вопросом.
