- Трудный вопрос вы задали, товарищ Сталин,- командующий ВВС не отводит взгляда,- на который нет однозначного ответа. Отвечу так - подготовка советских лётчиков соответствует социальным и экономическим возможностям нашей страны и политической обстановке вокруг неё. Поясню это своё соображение. Для подготовки и поддержания высокой квалификации лётчика-истребителя мы должны затратить время и определённые средства. По нашим текущим нормативам - это 160 часов. Ресурс авиационного двигателя составляет 100 моточасов, затем он должен пройти капитальный ремонт и допустим ещё прослужит часов 60. Таким образом, на подготовку и поддержание пилота истребителя в год необходимо затратить один двигатель. Теперь возьмём топливо, за один час полёта истребитель в среднем сжигает чуть больше 300 килограмм бензина, то есть, надо на учебные цели обеспечить около 50 тонн в год. Умножаем на 40 тысяч лётчиков по штату ВВС на конец прошлого года - получаем 2 миллиона тонн. Это при его производстве миллион 400 тысяч тонн бензина и около 50 тысяч авиамоторов за тот же период ...
'Не хватает, конечно, но если сравнивать с ситуацией, которая сложилась в моей истории, когда авиационного бензина было произведено менее 900 тысяч тонн, то не так уж и плохо. Особенно если сравнить с положением с "высокооктановым" бензином Б-78: тогда обеспеченность им составляла 4 процента, сейчас - более 80, а ведь в нём нуждаются все самолёты новых типов'.
- Позвольте, Александр Евгеньевич,- не выдерживаю я,- а как же тренировка на авиатренажёрах? Разве она не является составной частью лётной подготовки, которая позволяет существенно сберечь ресурс двигателя и авиационный бензин?
- Да, но является, Алексей Сергеевич, лишь дополнительным элементом 'в выработке, поддержании и совершенствовании навыков и умений лётного состава по управлению летательным аппаратом'. Норматив в 160 часов относится именно к реальной лётной подготовке. В связи с этим, налётом в 160 часов у нас может похвастаться лишь очень маленькая часть лётчиков, принявших участие в боевых действиях, основная масса - не более 80 часов. Выпускники лётных училищ имеют налёт в 160 часов, то есть тоже около 80 часов в год...
- А как с обучением обстоят дела в Германской армии?- спрашивает у него вождь.
- В среднем, как нам рассказывали в Германии, учебный налёт, товарищ Сталин, составляет около 230 часов, но потом в боевой части выпускника держат в резерве, где с ним занимаются опытные лётчики 100-200 часов. В бой выпускают, когда молодой лётчик имеет налёт в 300-400 часов, но это истребители, а бомбардировщики и разведчики получают более серьёзную подготовку в 500-600 часов.
'Выходит шесть-семь раз больше... Думаю, что всё-таки товарищ Голованов сгущает краски. Сам ведь говорил мне, что с гиростабилизированным прицелом ГСП-1 любой неопытный лётчик становится лётчиком-снайпером, а это экономит нам десятки часов реальной лётной подготовки со стрельбой 'по конусам''...
- Товарищ Чаганов,- карие глаза вождя внимательно смотрят на меня,- как у вас обстоят дела с выпуском прицелов ГСП-1?
- За три последних месяца выпущено около 600 прицелов, товарищ Сталин, их выпуск постепенно растёт, но ограничен мощностью завода по производству миниатюрных ламп. В сентябре этого года в Куйбышеве войдёт в строй новый завод 'Спецлампа', который позволит расширить производство прицелов в 10 раз до примерно 2000 в месяц. Таким образом, теоретически мы сможем ставить ГСП-1 на каждый новый самолёт, который будет производить наша авиапромышленность, если текущие темпы производства сохранятся. Но надеюсь, что этого не произойдёт...
- Что вы имеете в виду?- брови вождя подскакивают вверх.
- Я надеюсь, товарищ Сталин, что нам не потребуется такое количество новых самолётов и авиадвигателей, что, соответственно, не нужно будет обучать столько же молодых лётчиков для них. Надеюсь, что наши удары по аэродромам противника, которые нанесут менее подготовленные лётчики приведут к его большим потерям на земле, что позволит нам завоевать господство в воздухе и подравнять нашу лётную подготовку с противником.
- Полагаете, товарищ Чаганов, что генерал, который написал письмо, был не прав , когда просил ограничить действия нашей ВВС вблизи линии фронта?
'Стоп, а было ли письмо? Или Сталин таким образом свои сомнения выносит на обсуждение'?
- Считаю, что это на данный момент у нас единственная возможность выбраться из воронки истощения, когда недостаточная подготовка лётчиков ведёт к большим потерям личного состава и техники по сравнению с противником, что вынуждает нас увеличивать темп их воспроизводства, при котором ухудшается качество подготовки и того, и другого и так далее. А чем больше мы будем тратить ресурсов на войну, тем сильнее истощаем себя и попадаем в ещё большую зависимость от наших заклятых друзей-союзников...
- 'Единственная возможность', 'единственная возможность',- повторяет вождь, повернувшись к авиаторам и легонько раскачиваясь с пятки на носок,- вы тоже так считаете, товарищи?
