Как-то в руки мне попал DVD-диск с сериалом. Это был «Вонгви»15. Долго я его не открывала, думала: какая-то драма – исторический, криминал, трагедия. Да и портрет на обложке не вдохновлял – почти налысо бритый, лицо с кровоподтеками, – ну явно не для девочек кино, и уж точно не для меня! И все-таки однажды я решила посмотреть.
Фильм очень помог мне разобраться в самой себе. Несколько дней я ходила ни жива, ни мертва, а посмотрев последнюю серию, я заплакала. Плакала, как никогда раньше, от грандиозного впечатления, которое и этот фильм, и этот актер произвели на меня. Он затронул какие-то чувствительные и болезненные струны в моей душе. Эта необъяснимая, иррациональная сила искусства… Сила воздействия личности – демиурга, творца, который на твоих глазах и непонятно как создает настоящую магию. Вот, наверное, слово найдено. Я для себя его нашла – все, что связано с Дам Рёном, для меня навсегда останется чистейшей магией.
Потом у меня наступили очень тяжелые времена, до такой степени, что не хотелось жить. Я теперь с ужасом и содроганием это вспоминаю. Прозвучит странно, но в то очень плохое время именно Дам Рён стал тем, кто меня спас. Его улыбка стояла перед глазами и придавала сил бороться. Я думала – его жестоко травили и ненавидели, его оклеветали перед всем миром, но он смог выдержать, остаться самим собой. И даже помогать другим. Я решила, что и у меня получится. Не сдаваться! Жить! И я смогла! Может, кто-то посмеется надо мной, но я готова крикнуть во всеуслышание: он пример для меня! Он спас мою жизнь.
Согласитесь, то, что он не ушел навсегда как другие (увы, многие другие!), а стоит на сцене и дарит нам свет, дорогого стоит. Я точно знаю, что таких, как я, чью жизнь изменил этот парень, много. Таких, чьи души этот фантастический человек излечил, много. Я живу с надеждой, что однажды смогу пожать ему руку и сказать спасибо! За все!
Последние десять лет у меня не было ни дня, когда я не размышляла бы о нем. Не было ни дня, когда я не благодарила бы Бога за него в моей жизни. Я хочу, чтобы каждый, кто прочитал это, был счастлив. Хочу, чтобы вы знали: самое заветное желание, которое хранится в ваших сердцах, может осуществиться. Чтобы не случилось, не отчаивайтесь, поверьте, в этом мире есть утешение, и есть люди, которые могут вам его подарить. Боритесь за свое счастье, как боролся за свою жизнь и свое счастье Неудержимый Ти Ди».
***
– Что-то ты стала рассеянной, – как-то заметила Настя.
После почти трех месяцев семейной жизни и недавнего возвращения из свадебного путешествия она, казалось, пришла к своему обычному состоянию душевного покоя и несколько снисходительного взгляда на вещи. «Кипр, конечно, хорошо, – сказала она, вручая Маше презент из поездки. – Но по большому счету, все предсказуемо».
– Так и есть, – грустно улыбаясь, отвечала Маша.
Сегодня Настя забежала к ней передать гостинцы из Ропши – трехлитровую банку квашенной капусты и пару баночек варенья. Маша встретила ее вяло, нехотя поддерживала разговор, а теперь уже несколько минут, не поворачиваясь и не говоря ни слова, мыла посуду.
Настя стала замечать, что Маша в последнее время ведет себя странно – погружена в себя, не всегда отзывается и с первого раза понимает обращенные к ней слова. Нечто подобное уже происходило – вот также вздыхала, маялась, блуждала окрест страдальческим взглядом или как будто полностью выключалась из действительности и смотрела в одну точку. В тот раз причиной такого поведения стала ошеломившая Настю новость о скором появлении ребенка. Надо признать, было от чего впасть в прострацию. А теперь-то что?
– Ты меня слышишь вообще?
Маша оглянулась на подругу и снова повернулась к мойке.
Настя недоуменно хмыкнула.
– Помнишь, ты как-то сказала, еще до свадьбы, что поедешь в Сеул?
Настя перестала качать ногой и насторожилась:
– Я такое сказала?
– Я спросила тебя про медовый месяц, а ты сказала: «Не поехать ли мне в Сеул?». Я удивилась тогда. У тебя это прозвучало так обыденно и просто. Поехать в Сеул – как будто на выходные в Москву или к маме в Ропшу.
– И что? К чему ты клонишь? Ты собралась ехать в Сеул?
– Нет, я не собралась, – поспешно ответила Маша, намыливая тарелку. – Но, может быть, мне стоит это сделать? Ты будешь смеяться или, наверное, ругаться, но ведь никто не запрещает мне поехать туда и сходить на концерт.
– Что с тобой?
– Почему ты спрашиваешь? – с неожиданным раздражением огрызнулась Маша. – Ты меня осуждаешь? Считаешь меня дурой?
– Конечно, нет, – серьезно сказала Настя. – Но я… немного удивлена.
– Неужели?
– Если ты хочешь мой совет, – начала Настя после минутного размышления, – нет… если ты прислушаешься к моему совету, я скажу тебе: лучше оставь эти мысли.
– Почему?
Настя недовольно поморщилась – верный признак того, что продолжать разговор не стоит. Но Маша выключила воду и повернувшись, медленно и тщательно вытирала руки, явно в ожидании ответа.
– Ты ничего не знаешь? – наконец, произнесла Настя, понимая, что Маша не отстанет.
– Что я должна знать?
На этот раз Настя нахмурилась, глядя на подругу исподлобья.
