На фоне общественного ажиотажа вскоре появились и статьи небрезгливых авторов, которые основывали свои «разоблачения» исключительно на сплетнях из Интернета, без какого-либо факт-чекинга. Адвокаты Дам Рёна несколько раз выступали с призывами прекратить распространение ложной и недостоверной информации, заявляя, что эти бессмысленные оскорбления, противоречащие выводам полицейского расследования, близки к персональным нападениям. Однако призывы защиты не были услышаны, а потом и вовсе оказались забыты, когда к делу подключились скандально знаменитые феминистки. Эти куражились с особым остервенением. В адрес Дам Рёна полетели ядовитые замечания относительно его умственных способностей и мужской полноценности. Какая-то из них изобразила певца в образе оборотня – антигероя популярной манхвы4*, и интернет захлестнула лавина карикатур на эту тему.
Финал истории наступил без малого за год до того, как Маша встретила Илюшу – последняя судебная инстанция, Верховный суд, признал обвинения в жестоких избиениях, сексуальном насилии и принуждении к аборту беспочвенными, не найдя им никаких подтверждений или свидетельств. В то же время были доподлинно установлены факты фальсификации ряда «обвинительных доказательств» и это повлекло за собой возбуждение нового уголовного дела. Спустя некоторое время по встречному иску за публичный оговор, шантаж и лжесвидетельства гражданку Юн, в одночасье растерявшую всех своих явных и тайных союзников, приговорили к реальному тюремному сроку и выплате нескольких миллионов вон.
В одной из русских групп Маша нашла полную хронологию событий и судебных заседаний. Прокручивая эти сведения, расписанные по датам, она удивлялась тому, что он смог выстоять под гнетом обрушившегося на него несчастья. В то время, когда от него отворачивались вчерашние друзья, когда непрерывным потоком лились оскорбления и угрозы, а его интимную жизнь выставляли на всеобщее обсуждение, он продолжал работать и писать музыку, встречался с преданными поклонниками. Период глубочайшей депрессии сменился упрямым желанием выкарабкаться из крутого пике, в которое сорвалась его жизнь. Напуганные его добровольным затворничеством и суицидальными мыслями, верные друзья больше месяца находились неотлучно рядом с ним, пока он не поклялся им держаться до конца и впервые за долгое время вышел на улицу. Несмотря на непрекращающуюся травлю в Интернете и СМИ, он получил неоценимую моральную поддержку от истинных почитателей – ему присылали бумажные письма и сотни цветных самодельных журавликов, писали слова ободрения в аккаунты и даже однажды подкатили к его дому фургончик с кофе. В самый разгар скандала, когда Юн подала несколько десятков исков уже против поклонников бывшего бойфренда за оскорбительные посты в Сети, мировой фандом Дам Рёна опубликовал официальное заявление с требованием закрыть сфабрикованное дело и принять жесткие меры в отношении ряда СМИ за распространение клеветы и откровенную диффамацию, названную «циничным социальным убийством».
Сначала Машу ошарашила реакция корейской общественности на происходящее с Дам Рёном. По всем разумным стандартам эта реакция была, мягко говоря, неадекватной и чересчур эмоциональной. Особенно ее поразил факт, ставший своеобразной кульминацией скандала: петиция, созданная «оскорбленной общественностью» на сайте Голубого дома5* под заголовком «Лишить Дам Рёна из 6BF гражданства Республики Корея и аннулировать врученный ему орден «За заслуги в культуре». Петиция, больше похожая на донос, раскрывала «истинное лицо» Дам Рёна и заканчивалась пассажем о «несоответствии его поведения и поступков званию кумира нации, а также статусу высокой награды, вручаемой за выдающиеся достижения и вклад в национальное развитие». Петиция подняла новую волну информационного шквала, однако, не имела сколько-нибудь существенных последствий. За первые часы после публикации она собрала всего тысячу четыреста подписей, что было ничтожно мало для какой-либо реакции со стороны правительства.
Тем не менее, положение Дам Рёна оставалось незавидным. В какой-то из статей Маша прочла, что, если бы нашлись доказательства хотя бы по одному из выдвинутых против него обвинений, это гарантировало бы ему профессиональную смерть. Никакие прежние заслуги не помогли бы ему продолжать не только работать, но и спокойно жить. Ему пришлось бы действительно уехать из страны или выбрать путь, который с пугающей регулярностью выбирали многие представители этой жестокой индустрии, чья громкая слава ложилась на них непомерным грузом финансовых обязательств, моральных компромиссов и психологических проблем.
