Маша посмотрела на своего шефа с подозрением – у нее закралась мысль, что этот предприимчивый старик задумал новый прожект. Поразмыслив, она пришла к выводу, что удивляться тут нечему – Евсей производил впечатление. Обе руководительницы выставки, одна из которых была женой директора музея «РОСART», а другая ее заместителем, находили его весьма оригинальным. Как-то за чашкой кофе они незаметно свернули с обсуждения проекта на обсуждения Евсея и директриса рассказала Маше, что в профессиональных кругах о нем говорят как о человеке трех «не» – незауряден, неподражаем, невыносим. Он был талантливым пиарщиком, чрезвычайно коммуникабельным человеком. Приятелей и хороших знакомых у него было без счета. Он дружил с популярными блогерами, дизайнерами и актерами, не говоря уже о журналистах и представителях крупных информационных агентств. Имелись у него связи и в чиновничьих кругах. Маша доподлинно знала, что он частенько ходит «на чай к девчонкам» в Комитет по развитию туризма, а также, благодаря какому-то элитарному поэтическому сообществу, коротко сошелся с личным фотографом губернатора.
Как-то спустя всего несколько дней после их знакомства ей довелось присутствовать на встрече господина Ярвинена с руководителем одного из городских телеканалов. Евсей взял проведение встречи на себя и, наблюдая за его работой, Маша думала: «Вот дал же бог так здорово подвешенный язык!» У Евсея всегда имелось свое, не заемное мнение по любому вопросу. Высказывал он его пространно, порой утомительно, но всегда не банально. Он вообще был самым не банальным человеком из тех, кого Маше доводилось встречать. Мысль о том, что он может всерьез ею заинтересоваться, казалась смехотворной. В его присутствии она могла только улыбаться и помалкивать, так как вклиниться в неудержимый поток его слов, было ей не под силу. При случае пару раз они затронули отвлеченные темы и Маша обнаружила, что он умеет слушать внимательно, хотя нетерпеливо, точно ожидает встретить в собеседнике достойного партнера столь же блестящего ума. Но любая интеллектуальная беседа или спор с ним всегда заканчивались одинаково – Евсей выступал соло, потому как, очевидно, еще не родился человек, способный его переговорить.
По-видимому, господин Ярвинен донес до Евсея мысль о посещении выставки Кало в Машиной компании. Войдя в Музей Фаберже, молодой человек увидел, что Маша стоит рядом с добродушным финном, который раскланивался во все стороны, но сама имеет вид мрачный и раздраженный. Подойдя к ним, Евсей рассыпался в приветствиях, а затем подхватил Машу под руку, сказав, что лично проведет для нее экскурсию, так как прекрасно разбирается в фолк-арте и даже, припоминается, слушал лекцию об особенностях жанра «автопортрет». Маша взглянула на него с удивлением, в ответ он коротко усмехнулся и повел ее вверх по роскошной лестнице бывшего дворца Нарышкиных-Шуваловых.
– Вы должны быть мне благодарны за то, что я подарил вам передышку от нашего неутомимого финского коллеги, – говорил Евсей, рассматривая по дороге буклет выставки, который совершенно бесплатно вручила ему улыбающаяся девушка на входе.
– Уверена, он очень собой доволен, – с досадой процедила Маша.
– Какая вы впечатлительная натура! И хотя несколько обидно, что моя компания вызывает у вас такую реакцию, скажу откровенно, чтобы не возникало недопонимания: мои интересы лежат в другой плоскости.
Маша приостановилась и вскинула на него взгляд.
– О! Прошу прощения…
– Я вас смутил? – теперь остановился и Евсей.
– Нет. С какой стати? Я не имела в виду ничего такого… – Маша чувствовала, что начинает краснеть от неловкости. – Мне все равно, какие у людей предпочтения.
Евсей смотрел на нее несколько минут удивленно, а потом коротко рассмеялся.
– Вы поразительный человек, Мария! – Он протянул ей руку. – Будем друзьями?
– Да, мне бы этого хотелось, – отвечала она, не совсем понимая, что его рассмешило, но с радостью пожимая его руку.
Маша с огромным удовольствие бродила по выставке целый час и, в основном, в одиночестве. Евсей провел в ее обществе не более пяти минут, очень скоро растворившись среди публики. Время от времени Маша видела его за беседой то тут, то там, и даже подумала, что нисколько не удивилась бы, обнаружив, что все эти люди, медленно перемещающиеся по музейным залам, так или иначе с ним знакомы. Надо отдать должное молодому человеку – не забывал он и про нее. Иногда подходил и, тоже глядя на картину, которая в этот момент привлекала Машино внимание, что-нибудь рассказывал о полотне – всегда интересно и очень познавательно.
