Маша взглянула на Евсея. Он опустил их руки и теперь они, сомкнутые, лежали на столе между еще не тронутыми блюдами. Сам же Евсей смотрел на Машу спокойным ласковым взглядом и улыбался.
– По правде говоря, я люблю русскую кухню, – отвечала она Максиму Хвану, – хотя многие, особенно иностранцы, считают, что она слишком жирная и состоит из несочетаемых ингредиентов. Но здесь довольно мило и надеюсь, что рекомендованное вами блюдо мне понравится.
– Обязательно расскажите о своих впечатлениях, и я посоветую что-нибудь еще. Хотя я тоже не прочь поесть итальянской пасты.
Маша почувствовала, как Евсей коротко сжал ей пальцы и наконец разомкнул их руки. Максим Хван проследил это движение взглядом и как-то неопределенно улыбнулся. Маша отвлекла его внимание:
– Если у вас будет время и желание, мы, конечно, можем пообедать все вместе еще раз, – сказала она. – Евсей, ты, помнится, говорил, про какое-то модное место на Староневском? Я до сих пор там не была.
– Каюсь. Исправлюсь.
– Что это? – вдруг подала голос «безобидная глупышка». Она гоняла деревянными палочками по своей тарелке еду, брезгливо ее разглядывая.
– Похоже на кусочки тайского баклажана, – отозвался Евсей.
Девица состроила неопределенную гримаску и попробовала то, что Евсей назвал баклажаном.
Максим Хван подвинул к себе тарелку и принялся есть.
Для Маши обед тянулся бесконечно. Определенно что-то происходило, потому как Евсей продолжал чудить и, хотя больше не пытался взять Машу за руку, уделял ей повышенное внимание, которое, по ее мнению, лучше было бы направить в сторону предполагаемого инвестора. Иногда он, как бы невзначай, касался ее или наклонялся к ней, когда разговор перетекал в общее русло. При этом, кажется, Евсей, вполне успешно завладел вниманием и бизнесмена Хвана, получив возможность сказать все, что собирался.
Когда они, наконец, вновь оказались на улице Маша с облегчением вдохнула сырой вечерний воздух. Солнце закатилось – почти сплошь серое небо сливалось с невыразительным городским пейзажем, который почему-то не оживляли ни зажегшиеся фонари, ни горящие витрины. Поеживаясь Маша села в машину, чувствуя невероятную моральную и физическую усталость.
– Фух, – выдохнула она, наблюдая как Евсей возиться за рулем и заводит мотор. – Я словно марафон пробежала… Ну-ка, отвечай, что это было?
– Что именно?
– Сам знаешь. Зачем разыграл из нас парочку перед этим человеком?
– Он тебе понравился?
– В каком смысле?
Евсей хотел было что-то сказать, но передумал и лишь бросил небрежно:
– Забудь.
– Что-то ты темнишь. Раньше я не замечала за тобой спонтанных поступков и неадекватного поведения. Тебе показалось, что этот Хван мой заинтересовался, что ли?
– Мечтай больше! Видела, какую набитую дуру он с собой притащил? Вряд ли ты отвечаешь его стандартам.
– Даже не знаю, обрадоваться или обидеться. Тогда к чему была эта демонстрация?
Евсей оторвал взгляд от дороги и коротко посмотрел на Машу.
– Извини. Но я рад, что ты оказалась такой умницей и отличным товарищем. А вообще, – добавил он после некоторого размышления, – на будущее: не советую витать в облаках, оказавшись в компании подобных типов.
Маша очень удивилась:
– Подобных типов?
– Таких, как мы с Хваном. – Евсей рассмеялся. – Не хочешь познакомиться с ним поближе? Поесть вместе чачжанмён? Или итальянскую пасту? Еще один теплый вечерок повысил бы мои шансы на успех.
– Ты сейчас шутишь?
– Наверное, да. Шучу.
Маша помолчала.
– Такой был хороший день! – с сожалением проговорила она, – а теперь у меня разболелась голова. Весь этот обед и антураж… – Маша закрыла глаза. – К чему все это?..
***
Евсей высадил ее у дома, попрощался и уехал. Следующие четверть часа Маша слушала словоохотливую соседку, так легко вжившуюся в роль няньки и – сверх ожидаемого – в роль опытного наставника, пока торопливо собирала ребенка и собаку, чтобы выйти прогуляться перед сном.
Голова была тяжелой, а на душе кошки скребли. Почему-то из памяти не шла недовольная подружка бизнесмена Хвана, брезгливо гоняющая по тарелке тайский баклажан. На минуту Маша представила себя на ее месте – сверкающую бриллиантиками в ушах и на запястьях, рядом с этим плотным массивным человеком с насмешливой полуулыбкой и хитрыми глазами. А Евсей, пожалуй, и не шутил, когда говорил о чачжанмёне. Богатое воображение с готовностью откликнулось на фантастическое предположение. Маша остановилась. Впервые за долгое время, кажется, впервые с тех самых дней, когда она только познакомилась с Вадимом, ей пришло в голову представить себя с кем-то в паре. Наивная и смущающая мысль о себе, как о покорительнице богатых бизнесменов, была достойным завершением неприятного вечера. Сама эта мысль и подобные ей – тайные, сокровенные помыслы, которые к счастью никто не мог подслушать, только добавили раздражения. Нет, все эти игры Машиного воображения никуда не годились. Ей не понравился Хван. Она не ощутила ни малейшего волнения, когда Евсей взял ее руку и поцеловал, а картинка, как она гуляет по парку с детской коляской, Локи и кем-нибудь из этих двоих, представилась вообще несусветной глупостью.
