Чай из пустой чашки полностью

— Зачем теперь идут в проститутки? — спросил белый парень, потягивая кофе со льдом через тонкую длинную соломинку.

Поднятые брови превратили осторожное лицо сидевшего напротив японца в маску снисходительного удивления.

— Хочешь сказать, что кто-то еще не стал проституткой?

Смех белого гулко отразился в почти пустом зале кафе.

— Вот это да. Должно быть, на вашей планете действительно что-то не так.

Японец наблюдал, как по мере опустошения на высоком стакане с кофе со льдом выступали аккуратные капельки конденсата. Теперь было очень модно заказывать напитки в стиле ретро, сложно сказать, нравился ли кому-нибудь кофе со льдом. По слухам, в этих заведениях чаще всего добавляли лед во вчерашний недоваренный кофе, маскировали все это ароматизаторами и искусственными сливками.

— Это стихия. Некоторым она дарит все, другие и на йоту не продвигаются. Понимаешь?

— А что мне за это будет? — спросил белый, следя за тем, как собеседник разглаживает надпись «Guinness» на своей футболке. Не абы что, a «Guinness», да что в нем вообще от Востока? Он даже нос в чай засунул.

— Чего ты хочешь? — Не дожидаясь ответа, японец начал рыться в потертом саквояже, припаркованном на соседнем стуле, и достал оттуда мешок, в котором белый узнал чехол для навороченной модели костюма искусственной реальности (ИР). Потом японец положил на стол кулак, задумался, словно раздумывал, что ему дальше делать, и вдруг раскрыл руку, на ладони лежала сапфирово-голубая капсула, наполненная гелем.

— Господи, — глаза белого забегали, — и чё с этим делать, спрятать под подушку и обменять на монету?

— Это совсем не то, о чем ты подумал, — сказал японец. — Это рождение мифа. Среди суеты. И этот миф — абсолютная истина.

— Ага.

— Клянусь. Его извлекли из тысячелетней памяти нации…

— Аа-гаа.

— Я могу показать хромосому, из которой все это выскребли, — стал защищаться японец. — На его испытаниях погибло сто чистокровных. Сто. В больнице. Это чистая фармацевтика …

— Я приму ее — и что? Чё там за миф такой прекрасный?

— Красивых мифов много. Выбирай любой. Само рождение мифа прекрасно.

— Ну-ка расскажи мне.

Волнение японца было явно искренним.

— Ты же не хочешь все испортить.

— Если там все так замечательно, то ничего страшного не случится. Ну, давай рассказывай. Хотя бы один.

Японец долго не решался.

— Я просто хочу понять, что покупаю, — давил белый. — У нас так всегда дела делаются.

— Конечно, но по рассказу все равно ничего не поймешь.

— Верю, но я хочу знать, что будет. А если мне покажется, что это редкая скукотища, и я пошлю тебя куда подальше? Сам знаешь, может и так получиться. Я не японец. Могу и не понять.

Японец тяжело вздохнул:

— Ладно. Там было два бога: Сусано и Аматерасу. Брат и сестра.

— Сьюзан? — Все лицо белого выражало презрение, и он щелкнул кнопку меню справа, заказывая новую порцию кофе со льдом. — Думаешь, я поверю в японское происхождение имени Сьюзан ?

— Не Сьюзан, идиот, Сусано. Это имя брага, а сестру звали Аматерасу. Ты позволишь мне договорить или нет?

Белый беспечно махнул рукой. Официантка появилась так неожиданно, что он чуть не ударил ее по лицу. Сделав вид, что ничего не произошло, она плавно опустила новый стакан кофе со льдом и забрала пустой. Белый взял стакан и со втянутыми щеками принялся высасывать содержимое, обхватив своими тонкими губами настоящего белого американца прозрачную жирную соломинку. Голубые глаза не отрываясь смотрели на японца.

— Ну? — сказал он, отрываясь от соломинки. — Рассказывай!

Японец безропотно кивнул:

— Сусано был неистовым богом-бунтарем на колесах, рушившим все на своем пути, — сказал японец, наблюдая, как белый пьет свою старомодную бурду. Может быть, отчим не врал, рассказывая, что на Западе считают полезным вторичное использование мусора. Отчим сам был европейцем, мелкий чиновник по имени Кларк, ему всегда хотелось представлять из себя нечто большее, чем было на самом деле. У этого парня, видимо, схожий диагноз. — У них был непрерывный праздник. Знаю, кому-то покажется, что это неправильно.

— Однажды Аматерасу, обычно терпимая ко всем этим yabo [1] ткала свои священные одеяния со своими священными девушками, а Сусано впихнул им в комнату одну мертвую парящую лошадь, просто так: для священного девичьего визгу. Он добился своего, но одна из девушек от неожиданности уколола свои гениталии и умерла.

— О, такое бывает, — саркастически ухмыльнулся белый. — У меня много знакомых, проколовших себе разные места, и все они живы-здоровы, пока.

Японец бесстрастно посмотрел на него:

— Безусловно, если это называется жизнью.

— Эй, если тебе не нравится, никто не заставляет, но ведь ты не будешь спорить, что нет японцев с проколотыми…

— Seiken shirazu[2], — оборвал японец, опустив голову на руки. — Позволишь дорассказать?

— Да-да. Священная дева священно уколола свои священные гениталии и умерла. Дальше?