Когда ужин Кореде прерывает очередной звонок ее сестры Айюлы, она уже знает, что от нее потребуется: хлорка, резиновые перчатки, железные нервы и пустой желудок. Ей предстоит спасать нерадивую сестрицу, которая убила уже третьего бойфренда. Кореде стоило бы отправиться прямиком в полицию, но она любит сестру и всегда ее защищает. По крайней мере до тех пор, пока Айюла не начинает встречаться с коллегой Кореде, в которого та безнадежно влюблена…
Oyinkan Braithwaite
My Sister, the Serial Killer
This edition is published by arrangement with Aitken Alexander Associates Ltd. and The Van Lear Agency LLC.
Иллюстрации на обложке: woman © PeopleImages/DigitalVision/Getty Images/Галло Имаджес РУС; knife © Westend61/Brand X Pictures/Getty Images/Галло Имаджес РУС; Dmitry A © Shutterstock
Copyright © 2017, 2018 by Oyinkan Braithwaite
Jacket design by Michael J. Windsor
© Алла Ахмерова, перевод на русский язык, 2019
© Издание на русском языке, оформление. Popcorn Books, 2020
Посвящается моим родным, которых я очень люблю, — Акину, Токунбо, Обафунке, Сиджи, Оре
«Кореде, я убила его!» — такими словами вызывает меня Айюла. А я-то надеялась этих слов никогда больше не слышать.
Зуб даю, вы не знали, что хлорка перебивает запах крови. Большинство людей используют ее не задумываясь — мол, средство универсальное — и не удосуживаются ни прочесть состав на упаковке, ни присмотреться к свежеобработанным поверхностям. Да, хлорка дезинфицирует, а вот налет удаляет так себе, поэтому я применяю ее, лишь когда из ванной уже вычищены все следы жизни или смерти.
Ясно, что в ванной, где сейчас находимся мы с Айюлой, недавно делали ремонт. Вид у нее новехонький, нулёвый, особенно после того как я без малого три часа ее отдраивала. Самое сложное — убрать кровь, натекшую в стыки душевой кабины. Про нее и забыть легко.
Ванная совершенно пуста: гель для душа, зубная щетка и паста ее владельца убраны в шкафчик над раковиной. Коврик для душа — черный смайлик на желтом прямоугольнике, — единственное цветное пятно в абсолютно белой комнате.
Айюла сидит на стульчаке — коленки прижала к груди и обхватила руками. Кровь у нее на платье уже высохла, можно не беспокоиться, что она накапает на белоснежный, теперь сверкающий пол. Дреды собраны на макушке и по плитке не метут. Сестра не сводит с меня огромных карих глаз — боится, что я злюсь, что сейчас встану с карачек и начну ее отчитывать.
Я не злюсь. Я просто устала. Со лба у меня капает пот, я вытираю его синей губкой.
Когда она позвонила, я собиралась ужинать. Уже и тарелку на поднос поставила, и вилку слева положила, и нож справа. Салфетку я свернула в виде короны и устроила в центре тарелки. Фильм был остановлен на заглавных титрах, и только просигналил таймер духовки, как на столе судорожно завибрировал сотовый.
Когда вернусь домой, еда уже остынет.
Я встаю и, не снимая перчаток, споласкиваю их в раковине. Айюла смотрит на мое отражение в зеркале.
— Нужно убрать труп, — говорю я.
— Ты на меня злишься?
Нормальный человек, наверное, злился бы, а мне бы только от трупа избавиться, и поскорее. Сразу после моего приезда мы перетащили труп в багажник моей машины, чтобы я мыла и скребла, не натыкаясь на его холодный взгляд.
— Сумку свою возьми, — отвечаю я.
Мы возвращаемся к машине, а он там, в багажнике, нас дожидается.
В этот ночной час на мосту Третий Материк[1] транспорта нет или почти нет. Фонарей тоже нет, поэтому тьма кромешная, хотя, если посмотреть чуть дальше, видны огни ночного города. С этим трупом мы поступаем так же, как с предыдущим, — сбрасываем с моста в воду. По крайней мере, он не заскучает.
Немного крови впиталось в обивку багажника. Из чувства вины Айюла говорит, что готова все вычистить, но я забираю у нее свое самодельное средство — ложка нашатырки на два стакана воды — и лью на пятно. Уж не знаю, есть ли в Лагосе грамотные криминалисты, но убираюсь я куда тщательнее Айюлы.
— Как его звали?
— Феми.
Я записываю имя в блокнот. Мы у меня в комнате. Нога на ногу, Айюла сидит на диване, прислонив голову к подголовнику. Пока она мылась, я сожгла ее окровавленное платье. Сейчас моя сестра в розовой футболке и благоухает детской присыпкой.
— А фамилия?
Айюла хмурится, поджимает губы и качает головой так, словно хочет переместить фамилию в передний мозг. Не помогает. Айюла пожимает плечами. Эх, зря я его бумажник не забрала.
Я закрываю блокнот. Он маленький, меньше моей ладони. Однажды я наткнулась на ролик
— Знаешь, я не виновата!
Нет, не знаю. Не знаю, что Айюла имеет в виду. Что забыла фамилию Феми? Что он погиб?
— Расскажи, как все случилось.
Феми написал Айюле стишок.
(Ага, фамилию его она забыла, а вот стишок помнит.)
