Потоп кончился так же неожиданно, как и начался.
Метеостанция в Кейп-Мэй, на юге Нью-Джерси, послала лаконичный бюллетень всем своим подружкам с Восточного побережья: «Небывалый рост атмосферного давления». Земной климат совсем пошел вразнос?
Никому не было до этого дела. Назавтра невероятное солнце сменит эту невероятную луну, которая уже сияет в безоблачной ночи, как будто ничего, абсолютно ничего не произошло.
Было уже очень, очень поздно. Или очень, очень рано. Эчика не желала знать, который час. Она устала, но совсем не хотела спать, и это было прекрасно.
После ужина они танцевали, потом поехали в «Восемьдесят восемь», незнакомый ей клуб, где отрывались под мамбо. Говорили, что на город обрушился настоящий потоп, но они ничего не заметили. Ничего.
И вот теперь они стояли вдвоем, лицом к лицу в занимающейся заре, на еще блестящем от влаги крыльце «Джибуле». В Золушкином настроении Эчика скинула туфли и блаженно вздохнула. Золушка, как же… Перебор мамбо, да!
Далеко от фонаря, но под сиянием луны (невероятной, как было сказано) Эрни склонился и поцеловал ее долгим до забытья поцелуем. От него еще пахло танцем, по́том, смешанным с эйфорией. И еще чем-то, только его, это был крепкий запах зелени, наверно, так пахла древесная кора и папоротники Кентукки.
– Эчика…
– Эрни…
– Это… это ведь не только сегодня вечером, правда?
Она покачала головой и улыбнулась.
– Вам так же, как мне, хочется снова увидеться?
Она кивнула с той же улыбкой.
– Боюсь, что я теперь не скоро приеду в Нью-Йорк… Вы… Вы бы приехали… Вы смогли бы как-нибудь приехать в Кентукки?
Новый кивок, новая улыбка. Или все та же, которая никак не хотела исчезать.
– В следующий уик-энд? – выдохнул он, прижавшись щекой к ее щеке. – Мы покатаемся на лодке… Наша речка называется Баунси, это значит «та, что скачет». Она протекает внизу наших земель. Мы поставим палатку… Надо будет хорошенько экипироваться, под звездами…
– Да, Эрни, – прошептала она.
– …мы будем ловить форель, может быть, даже лосося, еще сезон, будем жарить маршмеллоу на костре и…
– Да, Эрни.
– Вы городская! – воскликнул он. – Вы, наверно, ничего этого не любите.
– Я не знаю. Но это до ужаса соблазнительно.
– Там муравьи, пчелы. Иногда лиса повадится таскать провизию из палатки…
– Муравьи мои друзья, пчелы приносят мне мед прямо в руки, а лиса согреет мне ноги.
Он просиял.
– Для этого не нужна лиса!
Они поцеловались еще крепче, еще настойчивее и гораздо, гораздо дольше.
– Действительно, – тихо засмеялась она, переводя дыхание. – Вы как грелка лучше лисы, Эрни.
– Так вы согласны? В следующий уик-энд? Вы приедете?
– Я приеду. Поцелуйте меня, пожалуйста.
Он повиновался. Потом сказал:
– Я приеду на машине встречать вас на вокзал. Сейчас напишу вам маршрут.
Он порылся в кармане в поисках карандаша и бумаги. Эчика остановила его.
– Вы мне скажете все это по телефону, – прошептала она. – Лучше поцелуйте меня. Уже светает.
