Она была здесь, в двух шагах, в скромном кирпичном здании библиотеки Джин Уэбстер.
Сейчас. Его отделяла от нее крошечная баскетбольная площадка, живая изгородь… и почти четыре года.
Вдруг он побежал.
Он ворвался в библиотеку, так громко хлопнув дверью, что миссис Чандлер подняла голову, несколько читателей вздрогнули, другие проснулись. Он стоял и затравленно озирался.
– Где?.. Где?.. – отчаянно выдохнул он.
– Здравствуйте, мистер Бернстайн, – сказала библиотекарша своим мягким и любезным тоном. – Я могу вам помочь? Хотите стул? Вы, кажется, очень взволнованы.
Он несколько раз вдохнул. Слова теснились, закупорив горло, мешая говорить.
– Это вы похититель «Крошки Доррит»? – вдруг спросил детский голосок, от которого он вздрогнул. – Я так долго ее ждала.
Почти скрытая за столом, маленькая девочка изучала его с живым интересом большими черными глазами. Не столько тот факт, что она сидела в инвалидном кресле, сколько ее улыбка уголком рта тронула Арлана и окончательно повергла его в растерянность.
– Д… да, это… я, – пробормотал он. – Я… я извиняюсь.
– Я догадалась по вашим рукам.
Оторопев, он уставился на свои руки.
– Миссис Чандлер говорит, что они похожи на руки пианиста.
– Миссис Чандлер, – заговорил он наконец после долгой паузы. (Он пытался собраться с мыслями, с голосом, со словами, успокоиться.) – Здесь находится одна…
– Вы переехали? – ни с того ни с сего спросила черноглазая девочка.
– Перее…? Я… нет, нет. А что… Я не… – заикался он, окончательно сбитый с толку. – Миссис Чандлер… Я кое-кого ищу, кто здесь… должен быть здесь! Она должна быть где-то здесь. Обязательно! – закончил он и снова обвел библиотеку отчаянным взглядом.
– Жаль, Хэдли потеряла друга давным-давно, – снова заговорила девочка. – Блондина с голубыми глазами. Такого же, как вы. Но он переехал.
Он выложил свои книги одну за другой на стойку. Его глаза устремились на девочку, которая произнесла имя Хэдли. Он подошел к креслу, ласково взял маленькие ручки в свои и присел, потому что был высокий.
– Я потерял Хэдли очень давно, да, – прошептал он. – Я не знаю почему, но, наверно, есть причина. Я ищу ее, ты можешь мне сказать, где я могу ее найти?
– Там, в дальнем углу. Там уголок для маленьких. Она ищет книжку для Огдена. Отсюда ее не видно, хочешь, я тебе покажу?
Ласковая, но твердая рука миссис Чандлер тотчас остановила кресло, уже повернувшееся на колесах.
– Останься, – сказала она тихо. – Ты мне понадобишься, милая.
Из-за очков-бабочек красивые серые глаза всмотрелись в молодого человека в смятении.
– Хэдли действительно в том месте, что указала вам Лизелот, – сказала она мягко. – Седьмой проход справа.
Он медленно выпрямился, качая головой, – то ли благодарил их, то ли не верил своим ушам. Они смотрели ему вслед, когда он удалился по центральному проходу и вскоре скрылся за книжными полками.
Семь проходов. Его шаг был теперь упругим и спокойным.
Первый проход. Он ей скажет… Он должен ей сказать…
Второй проход. Любовь моя, в твое отсутствие я мучился тысячу ночей.
Третий проход. Ничего, он ничего не скажет, просто прижмет ее к себе, зацелует, задушит в объятиях.
Четвертый проход.
Пятый проход.
Шестой проход. В пространстве между двумя стеллажами он увидел синюю ткань, над кипой альбомов.
Седьмой…
На звук его шагов синее платье обернулось.
За золотой надписью на витрине –
Такси Хильды Эстергази аккуратно припарковалось перед каменным фасадом.
– Как ты себя чувствуешь, моя милая? – спросила она пассажирку.
– Думаю, через двадцать лет мне будет лучше.
Глаза Шик снова наполнились слезами. Хильда через спинку сиденья похлопала ее по руке.
– Ничего. Проведи ночь, танцуя линди-хоп, выпей шампанского, потом душ, день сна… Ты все забудешь.
– Сомневаюсь.
– Уверена.
– У меня веки как лыжные капюшоны, – пожаловалась Шик, поймав в зеркале заднего вида кусочек своего лица.
– Вот это очень хороший знак.
– Хороший знак – веки как капюш…?
– Что это тебя беспокоит. Ну же. Держись, моя милая.
