«Моё счастье, похоже, в заднице, — подытожил я собственные размышления, — вернее, в жопе. Полной жопе».
Я налил чай в чашку, туда же положил лимон и сразу отхлебнул. Крутой кипяток обжёг язык. Сидевшая за соседним столом пара расплатилась и вышла из кафе.
«Ты, Лёха, шизофреник, Роман был прав, — продолжил я сам с собой, — у тебя мысли только о бабах. Люди вокруг пропадать стали, вещи меняться, а ты всё о жопах думаешь. А о чём ещё думать? О работе? О Сергее Павловиче с его постсоветским снобизмом? О детях? Да чтоб о детях думать, надо сначала подумать о том, кто тебе их родит! Аня? Ну, не знаю. Вряд ли. А если и родит, то воспитывать их мне самому придётся, она-то в салонах своих сидеть будет и галереях. Оно мне надо? Карьеру в этой логистике не сделаешь, воспитанием детей заниматься — не совсем мужское дело, счастья в этом мало. А в чём счастье?»
Я вновь завис на мгновение, пытаясь методом перебора найти самый счастливый момент в моей жизни.
«Алина! — На воображаемом барабане счастья стрелка указывала на комнату с тяжелыми занавесками-портьерами и приглушенным светом. — Вот Алинка была счастьем! Она же ведь неземная! Как вообще можно доставить столько удовольствия собственным телом? И эта идеальная фигура, и эти ногти на ногах, и эти губы, плоский упругий живот… Чего ещё для счастья мужику надо? И друзьям не стыдно показать, и на море съездить, чтоб остальные на пляже завидовали, и секс каждый день до искр из глаз. Классная девушка! Только вот ей девятнадцать, а мне тридцать пять. Ну, то есть через десять лет ей будет двадцать девять, а мне? Почти полтос? И что? Другую Алину себе искать? А ведь Аня была со мной с восемнадцати лет! Но Аня — это другое, Аня — это любовь. А Алина? Алина — это…»
— Ваши сырники, — приземлил меня в моих фантазиях всё тот же Гек.
— А почему с вареньем? Я же со сметаной просил.
— Хорошо, я принесу сметану, — не споря, ответил парень и сразу же ушёл. Я огляделся, Ирины нигде не было.
«А вообще, Барсуков, — не мог остановиться я в своих размышлениях, не дойдя до логического конца, — на всё это деньги нужны, особенно на Алину! Ты сколько на неё слил? А прикинь, жить с такой? Ведь билетом в ЦДФ не отделаешься! Вкачивать и вкачивать! Нее, на хер, лучше эти деньги на семью потратить. На детей, к примеру, они ведь тоже ни хрена не дешевое удовольствие! Я вон смотрю, как на работе парни обсуждают, сколько кому обходится питание, памперсы, одежда детская, все эти поездки по паркам развлечений — ужас! Последние штаны отдашь либо на работе будешь безвылазно батрачить, лишь бы семья была довольна. А себе чего? Отпуск раз в год с теми же детьми рядом? Сомнительное удовольствие. А уж если зарабатывать много, чтоб прям много-много, то дети тем более не нужны! Ведь если деньги есть, то их тратить надо на себя в первую очередь. Жизнь-то, она одна. Если нет смысла экономить, то экономить нет смысла».
Эта глубокая мысль мне самому понравилась. Я почувствовал, как улыбаюсь. Выпрямившись на стуле, я вновь оглядел зал. Часть лиц сменилась, но оставались и знакомые. Свободных мест в кафе не было. Ирины тоже.
— Ваша сметана, — сказал Гек и поставил плошку на край стола.
— Спасибо, а где Ирина?
— Какая Ирина? — монотонно спросил парень.
Я поднял глаза и пристально посмотрел на Гека. Тот ждал ответа.
— Официантка Ирина, которая заказ у меня принимала.
Гек смотрел на меня с высоты своего роста холодно и спокойно.
— Ирина давно уже тут не работает. Ещё весной ушла.
— В каком смысле? — переспросил я.
Гек слегка сузил глаза, явно не понимая, что я хочу от него услышать.
— Уволилась Ирина. Весной ещё. Куда ушла — не знаю, но на связь больше не выходила.
— Ну и шутки у вас, — ответил я, не зная, что ещё ответить.
— В каком смысле? — иронично переспросил Гек.
Где-то в глубине бара дзинькнул звонок.
— Извините, у меня заказ, — всё так же спокойно сказал парень и ушёл.
Я в очередной раз изучил кафе взглядом: Ирины нигде не было. По залу ходил ещё один официант, низкорослый пухлый парень, явно студент на подработке. Гек вернулся за стойку и усердно колдовал около кофемашины. Фоном играла спокойная музыка, блюз или что-то подобное.
Вынув из кармана телефон и убедившись, что пропущенных звонков нет, я пролистал список вниз до надписи «Голина Ирина» и нажал зеленую кнопку. «Аппарат абонента временно заблокирован», — уже изрядно надоевшим голосом рапортовал робот.
Сырники уже остыли и были невкусными, обожжённый язык болел и зудел. Через силу впихнув в себя пару глотков кислого чая, я расплатился с Геком наличными и вышел из кафе. Погода всё так же была дождливая, асфальт на Ленинском хлюпал лужами, вдоль тротуара текли потоки воды, не давая сухим подойти к припаркованным автомобилям.
— Сука Собянин, — выругался я, мгновенно промочив ноги по щиколотку, — лишь бы бюджет пилить. Урод.
Не успел я завести машину, как в кармане завибрировало. Я достал телефон, на дисплее высветилось «Роман». Не раздумывая ни секунды, я ответил:
— Алло, слушаю!
— Лёха, привет! — бодро поздоровался Роман.
— Рад тебя слышать!
— Ты где сейчас?
