— В «Шоколадке» на Ленинском.
— Где? — переспросил Рома, но не потому, что не расслышал, а скорее, чтобы убедиться.
— В «Шоколадке». Завтракал. В общем, забей. Ты-то где?
— Я в Серебряном Бору. Можешь приехать?
— Вот это тебя занесло! — ответил я, хотя был необычайно рад его звонку.
— Так сможешь?
— Смогу, но мне минут тридцать надо, как трафик будет.
— Без проблем, тогда буду тебя на четвёртом пляже ждать.
Я сфокусировал взгляд на лобовом стекле. По нему густыми потоками стекала дождевая вода. Дёрнув подрулевой рычаг, я стёр её щетками стеклоочистителя.
— Ты прикалываешься? — спросил я Романа.
— Почему? Нет. Что не так?
— Ты погоду видел?
— Нормальная погода, не брюзжи.
— У нас с тобой, видимо, разное понимание нормальности. Льёт, как из ведра. И холодно, капец.
Ответа не последовало, Роман молчал. Я тоже выдержал лёгкую паузу, но быстро спохватился. Отказываться от встречи с Романом было не в моих интересах.
— Ром, приеду, не проблема, — нарушил я общее молчание, — просто даже зонт с собой не взял.
— Ладно, не ной, подтягивайся, — голос Романа слегка повеселел.
— Хорошо. Наберу тебя, как буду на месте.
Роман повесил трубку. Капли дождя в том же монотонном ритме стучали по лобовому стеклу. Я включил заднюю передачу, развернулся и выехал на промокший, как губка, Ленинский.
Автомобильный трафик был не плотный, стандартный для субботы. Домчав до трёшки и выскочив на Звенигородку, я съехал в сторону Серебряного Бора и упёрся в шлагбаум КПП на въезде на территорию парка. Погода не улучшалась.
— Не вижу пропуска, — зарычал низким голосом охранник из будки рядом со шлагбаумом, как только приоткрыл запотевшее окно.
— Я на пляж, — честно ответил я, приспустив боковое стекло.
— Куда? — ещё громче спросил тот же голос, и сквозь его окно стало видно, как охранник придвинулся ухом ближе к проёму.
— На пляж, — тоже слегка громче ответил я.
Охранник выдержал паузу. Я ждал.
— Въезд по пропускам, — буркнул он.
— А где мне машину оставить?
— Парковка за вами, — чуть раздражённо ответил голос из будки, не производя никаких прочих видимых действий. Щётки стеклоочистителя театрально скрипнули, сгоняя воду с лобового стекла.
— Дождь льёт же, а до пляжа идти минут пятнадцать. Может, разрешите заехать? — Мой тон сделался более дружелюбным и даже слегка просящим. Для пущего эффекта я до конца опустил стекло в автомобиле.
— На пляж въезд платный.
— Сколько?
— Пятьсот. — Эта сумма была названа так тихо и аккуратно, что, очевидно, была завышена раз в пять. А может, и десять. Спорить желания не было.
— На какой пляж-то? — успел крикнуть охранник, хотя я уже почти закрыл боковое окно. Тон его голоса резко сменился, став менее агрессивным.
— На четвёртый.
— Нудист, что ли? — подколол охранник.
— Ну да, — не задумываясь, ответил я, закрыл окно и поехал дальше, дабы не получить очередную порцию уже абсолютно ненужных вопросов. Тут, в Бору, и вправду был известный московский пляж, на котором летом собирались любители продемонстрировать своё интимное хозяйство. Окружающим это очень нравилось, поэтому на пляже могла собраться пара десятков нудистов, а вокруг же пляжа толпами гуляли зеваки и подростки, которых очень забавляло зрелище голых мужских писек. Раздетых женщин, по обычаю, было значительно меньше. Был ли этот нудистский пляж по номеру четвёртым или каким-либо другим — я не знал.
Проехав КПП прямо, вглубь острова, я упёрся в знак «кирпич». Дальше только пешком. Посидев какое-то время в машине и оглядевшись по сторонам в тщетном поиске хоть каких-то людей вокруг, я попытался вспомнить, есть ли у меня с собой зонт. Иногда я оставлял его в багажнике автомобиля как раз на такие случаи, но поскольку осень в Москве началась буквально недавно и привыкнуть к дождливой погоде я ещё не успел, то и мысль подготовить зонт заранее меня в этом сезоне ещё не посещала.
«Хорошо, что куртку взял», — подумал я и застегнул молнию на куртке под горло.
Я достал телефон и набрал Роману. Тот ответил не сразу.
— На месте, — сказал я и сам поймал себя на мысли, что мой голос явно выдаёт большую надежду на то, что встреча состоится в каком-то более уютном месте.
— Супер, — по-прежнему бодро ответил друг, — подходи на четвёртый, мы тут на лавочке сидим, мимо не пройдёшь.
— Мы? — с удивлением спросил я.
— Мы, мы, давай уже, приходи, тут всё обсудим.
— Иду, — ответил я и повесил трубку, перебирая в голове знакомые имена.
Дождь был мелкий и противный. Осенний и холодный. Серое небо нависало над огромным городом тяжёлым обвисшим брезентом старой советской палатки. Безудержно хотелось вернуться хотя бы в машину, а лучше всего — домой, чем дрогнуть в пустоте приготовившегося к наступлению зимы парка. Табличка со стрелкой и надписью «Пляж» смотрелась по-издевательски нелепо.
