Александра Раварта разыскивали. И вот кажется, нашли. Сейчас его арестуют и доставят в Ирит. А там повесят, как пирата и предателя. Может если только брат замолвит словечко и тогда демон всего на всего проведет всю свою жизнь в Виргинии. И будет эта жизнь ничуть не лучше казни.
«Его надо как-то спасать!» - кричало и рвалось сердце.
«Их трое. А ты одна. Мгновенная и неминуемая смерть» - быстро просчитал итог драки разум.
Черт, где Плут!?
Я стояла и смотрела на офицеров и мило беседующего с ними принца. Его лицо не выражала ни страха, ни паники, лишь легкое сожаление и пренебрежение к собеседникам.
Наконец тот, кто показался мне знакомым, повернулся, и я узнала в нем Стейнера Дюри - капитан второго ранга королевской эскадры Торгрима. Того самого, с которым я танцевала на балу в замке Лют и с кем потом подрался Раварта.
Тем временем, я начала кое-что понимать. Страшные догадки острыми иглами впивались в мой разум и сердце. Они ведь просто стоят и мило беседуют. Это не арест. Нет ни шпаг, направленных на Александра, ни цепей на его руках. Нет попыток задержать его, схватить.
Тут все четверо развернулись и направились по улочки вниз в сторону порта. Я на негнущихся ногах последовала за ними.
Мне нужно было знать, мне нужно было это увидеть своими глазами. Я еще до конца не понимала, но ответ в голове был почти готов, что бы обрушиться на меня жестокой правдой. Сбить с ног, лишить воздуха, вырвать сердце…
Александр Раварта решил сбежать! Он решил вернуть в Ирит!
Я шла по вымощенной дорожке, цепляясь за выступы камней, и даже не пыталась скрыться. Пусть меня увидят, пусть арестуют. Может, повесят. Что мне теперь смерть? Так пустяк. Я уже мертва. А того, кто умер, нельзя убить дважды.
Алекс шел с ними к порту, где на приколе красовался королевский фрегат. Еще издали я заметила его желтые с красным вышитые золотом паруса.
Принц первым зашел на борт и скрылся из виду. Офицеры последовали за ним. Матросы отдали концы, убрали сходни. Я подошла ближе, как безумная, шагая за своей больной, отчаянной любовью. Золотистые паруса набрали ветра, на миг, заслонив небо. Корабль отчалил.
Я стояла на пирсе, глотая немые слезы, все еще глядя в след фрегату, и не могла поверить, что Алекс пошел с ними добровольно. Может я ошиблась? Ведь, это не может быть правдой. Только не так!
Как будто в насмешку моим мыслям на корме на стеньге[38] бизань[39]- мачты поднялся кормовой флаг эскадры, означающий, что на борту находится контр-адмирал.
Ну, вот и все.
« - Александр Раварта, у тебя есть еще выбор. Ты можешь вернуться в Ирит. Но ты дашь мне слово, черт тебя дери… Слово, что не будешь искать меня и мою команду ни в рейде, ни при каких других обстоятельствах.
- Мне нужно подумать» - вспомнился некстати наш разговор на рассвете в гавани Торгунна.
Вот и подумал. Какая же я дура, черт бы вас всех побрал!!!
*****
На борту «Танцующей Гольфады» я оказалась только через несколько часов. Блудила бесцельно по городу, пытаясь понять для себя хотя бы самое простое – как жить дальше. На бриге меня уже ждал Плут. Он объяснил, что задержался в москательной лавке. Торговка сильно запутала плохо разбирающегося мужчину в снадобьях, зельях и отварах.
- Я когда вышел от этой ведьмы, 300 акул ей в зад, глядь, а вас нигде нет, - рассказывал Плут, - Ну, я пошел к скорняку. А тот и говорит, мол, были, вот, все выбрали, оплатили, но не забрали. Сначала парень вышел, а следом за ним девушка. И не вернулись оба. Ну, я пошел вас искать, да не нашел. Нанял телегу и все доставил на бриг. А че случилось-то? Где Адмирал?
На этих словах я вышла из ступора, и, сообщив, что Адмирала больше нет, ушла к себе в каюту.
*****
Близился вечер. Вот уже много дней мое пробуждение совпадает с закатом, а сон настигает меня как раз накануне восхода солнца. Но мне все равно.
В любом случае за бортом не жаркие летние острова близ побережья Тихой сосны, и не спокойная теплая гавань Ветивер, где мой бриг часто швартовался для ремонта, и пополнить запасы.
Сейчас в окошко иллюминатора я вижу серые воды Снежного залива. Небо тоже серое, сливается с морем, и уже невозможно опередить на глаз где горизонт, настолько похожие их цвета.
Я смотрю на воду и ничего не вижу. Глаза застилают, воспоминания. Перед мысленным взором помимо воли плывут картинки, смазанные не четкие, одна заменяя другую.
«Как он мог?» - приходит на ум дурацкий вопрос без ответа.
По морю редко проплывают белые льдины, словно заиндевелые сердца неудачливых моряков, посмевших когда-то бросить вызов самому Северу. Холодный ветер злобно гонит осколки этих льдин. Они болтаются, затерявшиеся, никак не найдя пристанище. Такие же затерявшиеся, как и я в этом промозглом полумраке в своей сырой каюте.
Там снаружи холодное Северное море, которое умеет восторгать, но не греет. Море, оно снова так похоже на него. Теперь не штормовое, неистовое, сильное, от которого захватывает дух, теперь оно бессердечное, чужое, с черными непроницаемыми колючими глазами. Предательски обманчивое.
Я думала море холодное, а оно оказалось еще холоднее.
