У Симплегадеса. Ряд быстрых лет,Но полных все же бурь и утомленья,Оставили на нас обоих след.Плод не велик от нашего стремленья, —Его сушили слезы и сомненья.Но не напрасно пройден путь земной:И солнца луч дает нам наслажденье,И море, и земля пленит порой,И забываем мы про злобный род людской.CLXXVII.В пустыню я б хотел бежать глухуюС одним лишь другом – с милою моей.Забыл бы там про ненависть людскуюМолился бы в тиши я только ей.Стихия! В мощи пламенной твоейСебя порой я вижу обновленным.Пошли же мне подругу поскорей!Иль не живет в краю уединенномОна, боясь предстать пред взором умиленным?…CLXXVIII.Есть наслажденье в девственных лесах;Пустынный берег дорог мне порою.Есть красота в синеющих валахИ в музыке таинственной прибоя.Природа стала мне теперь родною,Я больше, чем людей люблю ее;Сливаясь с ней взволнованной душою,Кто я, чем был, – я забываю все,И сердце дивных чувств исполнено мое.CLXXIX.Стремись, о, море, вдаль волной широкой.Ты кораблей выносишь тяжкий гнет.Все давит человек пятой жестокой,Лишь до тебя досель не достает.Порой обломки шумный вал несет,Но это след твоей же бури грозной.И словно ключ на дно тогда идетПрироды царь, – пловец неосторожный,И гроба не найдет там прах его ничтожный.CLXXX.Нет на твоем пути его следов,И грабить ты себя не позволяешь.Ты, презирая власть его оков,С своей груди долой его бросаешь.Ты к небу в пене волн его вздымаешь.Трепещущий, он молится богамО помощи, а ты его кидаешьВдруг с вышины к скалистым берегам.О, дерзновенный червь! Пускай лежит он там.CLXXXI.Пусть гром орудий воздух сотрясает,И сокрушает стены крепостей,Сердца народов в ужас повергает,Борта колеблет тяжких кораблей, —Свободен все же бег твой величавыйИ служит царь земли для волн забавой.Все тает в пене облачной твоей:Армада тонет на пути за славойИ гибнет Трафальгара доблестный трофей.[238]CLXXXII.Нет древних царств на берегах твоих.Где Греции и Рима дни былые?Где Карфаген? Ты омывало ихВо времена свободы золотые,В тяжелые года тиранов злых.Ты видело могучих царств паденье,Теперь они – наследье стран чужих.Одно лишь ты не знаешь измененья,Твой так же светел лик, как в первый день творенья.CLXXXIII.Ты в час грозы умеешь отражатьЛик Божества. В затишья ль миг спокойный,Когда зефир твою волнует гладь,Иль ураган поднимет рев нестройный, —Среди ль холодных льдов, в стране ли знойнойСвои ты волны мрачные стремишь, —Всегда, везде – ты Бога трон достойный.Ты чудища на дне своем родишьИ, покоряя все, ты грозно вдаль летишь.CLXXXIV.
