Она уставилась на него, словно хотела что-то сказать. Если бы он только знал, что ей не взгрустнулось – она была вампиром. Если бы он только знал, что она опасалась выпить кокосовый сок, так как думала, что вампирам можно только кровь.
– Пей, – настойчиво повторил Джин и встряхнул перед ней кокосом, давая понять, что внутри есть еще жидкость.
Ее взгляд сполз на пульсировавшую вену у него на шее, но она все же сделала глоток. Заморгала и удивленно уставилась на чашку, а потом сделала еще один. И еще. Она перевернула чашку вверх дном и прикончила все, что там было.
Джин не догадывался, что можно двигаться с такой скоростью. Но опять-таки он не знал, кем была Арти. Не догадывался, что изменил ее жизнь, когда привел на кухню в той части дома, которая не пострадала от пожара, и показал ей ящик таких же зеленых кокосов. Не догадывался, что вовсе не из любви к кокосам она смастерила ящик со льдом, дабы сберечь столько кокосов из запасов его отца, сколько получится, а затем, много лет спустя, и сама начала импортировать их из-за моря.
«Это для „Дрейфа“», – говорила она. «Для меня» не прозвучало ни разу.
– Думаю, вампиры могут поддерживать свое существование с помощью кокосов, – как-то раз сказал отец.
– И не пить кровь? – изумленно распахнув глаза, спросил тогда Джин. Это объясняло, почему в кабинете отца валялось столько кокосов – некоторые расколоты, недопитые стаканы с их соком по всей комнате.
Один такой стакан стоял на обеденном столе. Там была мутная жидкость с плавающими в ней белесыми хлопьями. Отец Джина отпил из стакана.
– Похоже, это касается только цейланских кокосов, правда, чтобы сработало, в сок приходится добавлять немного крови.
– Так, значит, ты вампир, папа?
– Будь оно так, твоя мама давно сжила бы меня со свету, дружок, – со смехом ответил отец и дал Джину попробовать из стакана. На вкус жидкость оказалась сладкой, и он вдруг почувствовал себя легче, веселее. – Вкусно, да? Кокосы способны не только служить оружием, но и поднимать настроение.
Как он мог быть так слеп? Арти жила не чаем, а кокосовой водой. Только ее она пила с заметным удовольствием – и больше ничего. Она всегда просила держать запас кокосов «на всякий случай». Куда чаще интересовалась, на каком этапе очередная поставка кокосов – а не чая.
Она ни слова ему не сказала.
– Очнись, – донесся до него голос, который вытянул его из петли виселицы, из-под савана вечной темноты. – Джин, очнись.
Он с трудом открыл глаза и с шипением отвернулся. Все было слишком ярким, слишком белым. И голод – с ума сойти, как он был голоден. Изнывал. Умирал от голода. Разве он не отужинал совсем недавно? Джин провел языком по зубам, чувствуя леденящий, обездвиживающий страх.
Клыки. У него есть клыки. И такой голод утоляла не еда. А кровь.
Арти отодвинулась от него, села на колени. Драпировка ее сари сбилась. На ее лице было написано неприкрытое облегчение, но Арти не улыбалась, поскольку хорошо знала Джина.
Знала, что он не рад узнать секреты, которые она хранила. Арти выглядела миниатюрной, более хрупкой, чем прежде. Сломленной. Она кое-как поднялась и расправила одеяние. Джин не представлял, что сказать, поэтому молча наблюдал, как она перекидывает присборенный хвост сари через плечо – веер алого, красного и кровавого оттенков – и уходит прочь.
Арти нравилось думать, что у нее ледяное сердце, но лед был все равно что стекло – если упадет, разобьется вдребезги. Ей не хотелось оставлять Джина, особенно в такую минуту, но ей нужно было уйти. Остановившись на секунду, она бросила последний взгляд на Пенна. Другие вампиры держались от него на расстоянии. А как еще, если они своими глазами увидели, как то презренное оружие в считаные секунды убило Пенна? Арти забрала у него из кармана жетон Атерея и револьвер. Позолоченный – благородный, как и он сам.
А затем выбежала из зала собраний, и двери с грохотом захлопнулись за ней.
Она знала, кого в ней видели прохожие: девчонку, бегущую сквозь тьму, сари соскальзывает с плеча, в окровавленных руках – револьвер, в глазах – ужас сегодняшнего вечера.
Но до улицы Ловкачей отсюда было совсем недалеко.
Арти дернула за ручку двери в квартиру Лаита и не удивилась, обнаружив, что та не заперта. Он дожидался ее, сидя в кресле – в том самом, где ждала его она в ту ночь, когда они обменялись секретами.
Все шло именно к этому моменту.
– Я же велела тебе уйти, – сказала она. – Я тебя предупреждала.
– Я не знал, на что он способен, – ответил Лаит – все еще с Калибуром в руке. В его глазах читалось потрясение. Арти верила ему, но Пенна это признание вернуть не могло. Не могло обратить все вспять.
У Лаита шла кровь – из того самого места, где она прокусила ему шею. Закрой она глаза, могла бы представить, как они снова стоят на коленях друг перед другом и ее сущность открыта ему.
Лаит рассмеялся и опустил взгляд на пистолет.
