Арти была права. Флик заплутала, но наконец-то сумела отыскать путь к себе. Возможно, она все еще брела по этой тропе – потому что ни с кем прежде не целовалась и уж точно не ожидала, что будет целоваться с Джином Казимиром, – однако путь она отыскала верный.
Зал постепенно заполнялся газетчиками. Маттео составил весьма внушительный список. Несмотря на поздний час, Флик разглядела значки почти всех существующих в Белом Реве газет.
– Кажется, я никогда столько газетчиков в одном месте не видел, – заметил Джин.
Голос у него был хрипловат. Флик ощутила волнение, пусть даже больше не могла смотреть на Джина, не представляя, как его губы прикасаются к ее губам.
Флик прохаживалась по залу (как и велела ей Арти), подслушивая обрывки чужих разговоров:
«Что за порочащий документ они нашли?»
«Я не знал, что Арти Казимир в этом замешана. Наверняка какой-то скандал».
«Стоит ли верить хоть единому их словечку?»
Флик увидела в руках у Арти книгу учета, и ее сердце пустилось вскачь. Во многих смыслах эта книга с фиолетовой закладкой делала Арти самой влиятельной персоной в Эттении, ведь, обладая ею, Арти обладала властью над Овном. Но книга эта также была и единственной их уликой, единственным спасательным кругом в этой стране, которая столько у них отняла.
Флик остановилась выпить воды, надеясь, что это поможет ей хоть немного успокоить нервы. Поставив стакан на место, она почувствовала легкое прикосновение к ноге – словно какое-то насекомое проникло в зал собраний.
– Да ты совсем не муха? – проворковала она.
Это оказалась кошечка Лаита, которая размахивала пушистым хвостом, словно щеткой для обметания пыли; она громко замурлыкала, когда Флик опустилась на корточки.
– Пора бы уже дать тебе какое-нибудь имя. Например, Снежинка или Алебастр. – И то и другое подразумевало белый цвет, но для котенка такие имена не годились. У Флик никогда не было питомца. – Может, Облачко? Ты такая пушистая. Или Луна, или даже Опал – такая ты роскошная.
Флик подобрала кошечку и направилась с ней к уставленному напитками круглому столику, где ее дожидался Джин – это была их заранее обговоренная позиция. Похоже, при виде котенка он пришел в то же замешательство, что и Флик.
Арти захлопнула карманные часы, привлекая внимание Джина и Флик. Кивнула им. Прозвучал размеренный стук, и Маттео открыл двойные двери в дальнем конце зала. Сердцебиение отдавалось у Флик в ушах, как молот кузнеца.
Джин нашел и стиснул ее руку.
– Придерживайся плана. Что бы ни произошло, мы должны сберечь книгу учета.
Флик кивнула. Кошечка вывернулась у нее из рук и спряталась под скатертью стола. Флик пожалела, что не может к ней присоединиться.
В зал вошел Овен – в темной накидке цвета морских глубин. Гости удивленно заахали, поднялся гул. Лампы в люстрах высвечивали каждую деталь той гнусной маски, изогнутые рога из состаренной бронзы, напоминавшие рога дьявола.
Различить можно было только глаза Овна – яркие лазурные глаза.
У Флик замерло сердце. Она забыла, как дышать. Попятилась. Джин спросил, что случилось, но она не разобрала его слов. В зале словно сгустились тени, восторженные голоса газетчиков будто унес ветер.
В голове Флик билась одна лишь шокирующая мысль: она всегда считала, что таких глаз, как у матери, нет больше ни у кого.
Втишине, наступившей при появлении Овна, Арти услышала, как ахнула Флик, и разобрала единственное слово, которое та сумела произнести,– прозвучало оно как удар хлыста.
Леди Линден и есть Овен.
Тогда-то Арти и поняла, что ее план с треском провалился. Потому что Овен не знал, что здесь будут газетчики. А вот леди Линден – знала.
Овен должен был попасть в засаду, но леди Линден знала, что здесь произойдет. Застать Овна врасплох не получилось. Они предупредили ее о том, что запланировали, и она явилась сюда подготовленной. Овен знал, что им известна правда о книге учета и вампирах, с тех самых пор как Флик навестила мать.
План Арти провалился.
– Не вини себя. Она по-прежнему бессильна, – сказал Арти Пенн, стоявший рядом. – Газетчики не утаят ни слова.
Но это не был какой-нибудь запуганный чиновник или пристыженный лорд. Это был Овен. Арти покачала головой.
– Не утаят – покуда они живы.
В зал собраний можно было попасть сквозь четыре пары дверей. Четыре точки отхода.
– К дверям! – завопила Арти, перекрикивая шепотки в зале. – Все – вон!
