Прежде чем удочерить малютку Флик, она испытала и добилась практически всего, чего желала, включая основание Ост-Дживантской компании. Но Овен колонизировал страну за страной, дел становилось все больше, и в конце концов, когда Флик исполнилось одиннадцать, ОДК отняла у нее леди Линден.
Мать стала проводить больше времени на работе, чем с дочерью, и, приходя домой, вела себя холодно – ее словно утомляли разговоры с Флик. Как у ребенка, который обрел новую игрушку, ее восторг обладания дочерью сменился восторгом делового успеха.
Со временем Флик поймала себя на том, что пытается чем-то заполнить эту пустоту. Для того, кто умел любить, как Фелисити Линден, сложно было не получать ту же любовь в ответ. Не имело никакого значения, что у Флик были лучшие гувернантки, портнихи, приходящие на дом учителя и целый год образования в школе. Она пробовала заниматься живописью, вышивать, даже готовить, но тщетно.
Все началось с довольно невинной подделки. Горничной Флик срочно понадобилось к врачу, но экономка отказывалась отпускать ее без разрешения леди Линден, добыть которое было невозможно, поскольку та редко появлялась дома. Флик полночи ворочалась в кровати без сна, пока ее не осенило. Все-таки Флик выросла, подражая окружавшим ее представителям высшего класса, и скопировать что угодно она могла без особого труда.
К утру ее горничная получила письмо, написанное почерком леди Линден. Через пару дней младший сын лакея обзавелся запиской, набросанной рукой экономки. Флик никому ни о чем не рассказывала, но слухи поползли сами. Вскоре к ней потянулись заказчики, и у экономки пробудились подозрения. Горничная подала Флик идею: устроить мастерскую на заброшенном складе неподалеку от престижной чайной, известной под названием «Дрейф».
Флик подделывала удостоверения личности, рецепты и даже выписки из банков – для нее стало сюрпризом, сколько же членов высшего общества в действительности были всего лишь мошенниками в дорогих цилиндрах. Перстень с печатью должен был стать очередной подделкой для очередного странного невезучего вельможи. Флик соблюдала осторожность, но подобные перстни использовались для запечатывания писем и сертификатов и обладали такой же властью, как и их владельцы. И, к несчастью, теряли их очень редко – в отличие от банковских выписок. Теперь-то Флик понимала, что соглашаться на эту работу не следовало; перстень принадлежал высокопоставленному чиновнику, а тот вельможа имел обыкновение, напившись, трепать языком.
Он сам выдал собственный секрет.
Вельможа, решившийся нагреть высокопоставленного чиновника, сам по себе стал героем новостей, но когда выяснилось, что поддельщица – леди из приличной семьи, газетчики просто сдурели. Скандал попал на первые полосы всех без исключения газет Белого Рева, а имя Флик не напечатали лишь потому, что ее мать подключила связи. Однако шепотки все же поползли, а репутация заботила леди Линден больше всего на свете.
У нее не было иного выбора. Для женщины в мире мужчин и так любая мелкая оплошность могла привести к катастрофе, а дочь взяла и выкинула эдакое. Сейчас Флик пошла бы на что угодно, лишь бы все у них с матерью стало по-прежнему. Вечно занятая мать гораздо лучше рассерженной матери.
Но Флик никак не могла обернуть все вспять, чтобы заручиться прощением матери. Не могла обратиться в газеты и попросить их напечатать на первых полосах хвалебные статьи о маме. Сидя тут взаперти, она не имела возможности подкинуть им достойную освещения историю.
– Может, мне поговорить с ней? – спросила Флик. – О том, как возместить ущерб?
– Мисс Фели…
Ответ горничной оборвало лошадиное ржание, за которым последовал скрип остановившейся возле дома кареты. Флик подскочила к окну и вцепилась в подоконник. Перед особняком Линденов стояло несколько карет. Все как одна черные, отмеченные серебряным гербом Овна спереди и по бокам.
– С дороги!
– По приказу Рогатой Стражи!
Горничная ахнула. Рука Флик взлетела к горлу – из карет выскочили суровые мужчины в форме. У Флик вспотели ладони. Именно такая сцена нужна ей меньше всего.
Мать будет в ярости.
Взгляд Флик упал на одного из стражей – тот надвинул на нос очки с затемненными стеклами. Его походка и вальяжность, какой не обладал никто из мужчин в этой части Белого Рева, показались Флик знакомыми – но он никак не мог быть тем, о ком она подумала. Как глупо с ее стороны возомнить, что она способна узнать кое-кого только по походке и ухмылочке.
– Ох, что же нам делать-то? – всхлипнула горничная, выдернув Флик из ее размышлений.
Рогатая Стража. Здесь. У нее дома. Флик накрыла паника. Она сунула руку в карман, нащупала квадратик зажигалки. Этажом ниже распахнулась дверь. Шум нарастал, и сначала Флик услышала тонкий голос перепуганного дворецкого, а затем прогремел голос стража:
– …арестовать леди Фелисити Линден!
Флик сникла, как тяжелые юбки скверно пошитого платья. Горничная заплакала.
– Ну довольно, – мягко сказала Флик, дивясь тому, что ей приходится кого-то утешать, а не наоборот. – Они ведь не убить меня явились. Все будет хорошо. Мама меня вытащит.
