Чайная буря полностью

Джин вздохнул, но вскинул правую руку и ударил тыльной стороной ладони по руке Арти.

– Мы с тобой созданы наводить суету.

Флик им позавидовала. Их товариществу, дружбе, любви. Казимиров связывало не кровное родство – так же, как и Флик с ее матерью. И все же между их отношениями и отношениями этих двоих не было ничего общего. И Флик невольно задалась вопросом: чего же она хочет от матери, если не такой близости?

Легкий способ ощутить свою незначительность – взобраться на крышу мира.

Поднявшись на балкон старой часовой башни Белого Рева – до Фестиваля Ночи оставалось меньше суток, – Арти расстегнула униформу уборщика, благодаря которой миновала охрану на входе, и, отбросив ее в сторону, поправила запонки на рубашке и разгладила брюки. Когда Арти спросила у Джина, как ему удалось достать эту униформу, он лишь подмигнул ей в ответ.

Несмотря на поздний час, город, расстилавшийся далеко внизу, не спал – газовые фонари светились во тьме, как давно забытые желания. Люди кружили по улицам, пока не находили вечное пристанище в земле – или пару вампирских клыков. Здания были построены хаотично, как придется, балюстрады играли роль стражей, каменные строения теснили друг друга и заканчивались там, где море исчезало в дымке или вливалось в реку Темезис, что змеилась сквозь половину Эттении. Ветер трепал волосы Арти, вскидывал полы ее пиджака и дергал за шнурки.

Фигура Арти белела в лунном свете, но лишь наполовину – другая ее часть находилась во тьме. До чего уместно для такой, как она. Половина души здесь, половина там, затеряна в море. Истерзана болью, которая не притупится никогда.

Пожалуйста, словно молил ее ветер. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Под Арти тикали часы, отсчитывая второй час ночи. Из гнезда, устроенного в цифре девять, вылетела птица, и Арти поежилась – казалось, пульс башни превратился в ее пульс. Механическое сердцебиение отмеряло секунды жизни, отмечало прошествие времени, что смертным было свойственно очень редко.

Скажи-ка, помнишь ли ты, каково это – по-настоящему жить?

Это слова проникли ей под кожу, въелись в мышцы, пробрали до костей. Прямо как парень, который их произнес.

И здесь, в полной тишине, она вдруг услышала его – тихий вздох.

Арти развернулась. Позади нее высилась человеческая фигура. Арти метнулась вперед и прижала его к кирпичной стене, моментально приставив палец к курку пистолета. Часы тикнули всего лишь раз – а человек уже высвободился из ее хватки, и теперь она была прижата к стене.

Он склонил голову набок, прядь белых волос упала на правый глаз.

– Ты становишься все агрессивнее.

У этой агрессии имелись свои причины: тот факт, что он возник у нее в голове, прежде чем возник за спиной. Тот факт, что она не могла перестать думать о нем, и то, как он удерживал ее, прикасался к ней, смотрел на нее.

И то, что она планировала его убить.

– Отпусти меня, – тихо сказала Арти.

Ее плечо было придавлено его плечом, его колено находилось между ее колен, не давая ей сдвинуться с места. Арти так и хотелось податься ему навстречу, прильнуть к его телу. По жилам словно пробежал электрический ток. Это все от злости, да. Бархатный тембр его голоса никак не может вызывать в ней еще какие-то чувства.

– Или? – спросил он, придвинувшись ближе – так, что они чуть не соприкоснулись кончиками носов. Его улыбка была словно острие ножа, но Арти не боялась пролить кровь. От него пахло дымом, древесиной и пряностями, тайнами вперемешку с магией. – Ты не в том положении, чтобы угрожать мне, Казимир.

Между ними втиснулась ночь. Арти закусила губу.

На луну набежали тучи или его глаза потемнели? Ее тело содрогалось от вибрации часового механизма или от чего-то еще? Арти позволила себе еще немного насладиться теплом, охватившим ее конечности, и когда чужой взгляд сполз на ее губы, она ощутила свою власть над ним.

Она оттолкнула его, упершись кулаками в торс, скрытый одеждой, в крепкую грудь. На ум сразу же пришел его образ в ту ночь у него в квартире – полуобнаженное тело, влажная кожа поблескивает в лунном свете. Сегодня он сменил длинное одеяние на синюю льняную рубашку, облегавшую плечи, и низко сидящие свободные брюки. Без кошечки на плече Лаит выглядел почти нагим.

Арти отошла к другому краю балкона, прикусив язык, чтобы вернуть себе здравый смысл.

– Что ты здесь делаешь?

Арти разглядывала его, эту маску безразличия на лице, контур губ, при виде которых ее пробирала дрожь – вот оно. Легкое подергивание глаза через каждые два-три удара сердца. Отсутствие мира в душе, сердце не на месте. Странно, но это осознание помогло немного расслабиться ей самой, притупило ее враждебность.

Что было не к добру.

– Я решил, что будет разумно понаблюдать за Атереем сверху, – ответил он. – Но не ожидал встретить здесь тебя.

Интересно, подумала Арти, как он сюда попал – воспользовался своим капитанским чином на входе или тайком вскарабкался по самой башне? Она бы не удивилась, окажись второй вариант правдой.