– Нет, – торопливо ответил он. – Категорически не советую. Это преждевременно. Сейчас оттуда выйдет мистер Петерсон. Обсудите это с ним.
Доктор ушел, сообщив, что идет перекусить, а через час вернется и посмотрит на состояние Милли.
Джо ссутулился на скамье. Он был слишком опустошен, чтобы даже заплакать. Ребенок родился мертвым. Как все остальное в его жизни: его мечты и надежды. А ведь ему так хотелось быть хорошим, добрым, надежным. Он видел себя любящим мужем и отцом. С тех пор как Джо ощутил в животе Милли шевеление этого маленького существа, он надеялся увидеть ребенка родившимся, держать на руках. Он хотел заботиться и любить свое продолжение. Слабые удары, исходящие из чрева, казались ему обещанием, что эта беспросветность способна подарить нечто хорошее. Но ребенок родился мертвым, и в этом виноват только он, Джо Бристоу.
Из палаты вышел его тесть. Джо встал.
– Она хочет меня видеть? – спросил он.
Томми стоял не шевелясь, со сжатыми кулаками и выражением холодной ярости на лице.
– Милли – единственная причина, удерживающая меня от желания прибить тебя в этом коридоре, – наконец произнес он. – Она мне все рассказала… как это у вас было. Про ту девицу… Фиону. Не знаю, все ли это правда. От боли и хлороформа Милли была не совсем в себе. Рассказала она и про Ночь Гая Фокса… и про свою роль в этом. Тяжело такое слушать. – У Томми ходуном ходила челюсть; он упер глаза в пол, затем снова поднял на Джо. – А теперь пошел прочь! Из дома и из нашей с Милли жизни. Забирай все свое и проваливай! Тебя ждет развод на основании супружеской измены. Твоей. Если вздумаешь оспаривать, я…
– Не вздумаю, – ответил Джо.
«Развод», – подумал он. К нему вернется его свобода. Разве не об этом он мечтал? Но он не чувствовал никакой радости. Только сожаление, что все так получилось, и стыд. В мире, где он вырос, не разводились. Отвратительная, унизительная, скандальная процедура. И то, что Томми настаивал на разводе, показывало, как он презирает своего зятя. Он, Томми Петерсон, человек, чья похвала когда-то была для Джо дороже всех сокровищ мира. Джо подхватил со скамьи пиджак, оглянулся на дверь палаты:
– Я бы хотел… извиниться перед Милли.
– Не нужны ей твои извинения, – покачал головой Томми.
Джо двинулся по коридору. Через несколько шагов его настиг вопрос Томми:
– Почему? Почему ты это сделал, безмозглый мерзавец? Так глупо разрушить… Ты же имел все, о чем только мог мечтать.
Джо обернулся и с горькой улыбкой посмотрел на бывшего кумира:
– Да, Томми. Я имел все и одновременно ничего.
– И я хочу два куска баранины… да-да, вон те, большие… фунт жемчужного лука, пучок петрушки и полфунта несоленого масла. Надеюсь, овсянка у вас тоже есть?
– Конечно, миссис Оуэнс, – ответила Фиона, спеша за покупательницей через людный торговый зал. – Шейми, голубчик, принеси еще яблок! – крикнула она брату.
Шейми высыпал в корзину принесенные лимоны и помчался в подвал.
Кто-то взял Фиону за локоть:
– Дорогая, мне вашего чая. У меня есть купон из вашей листовки… один на четверть фунта? Надеюсь, у вас еще не весь разобрали?
Это была Джулия Рейнольдс, жившая на другой стороне улицы.
– Мисс! Мисс! – послышался голос другой женщины. – А мне кекса с лимоном и мадерой, пока он не закончился!
– Минутку, мэм! – ответила ей Фиона, снова поворачиваясь к миссис Рейнольдс. – Можете не беспокоиться, миссис Рейнольдс. В подвале у меня еще два ящика. Нужно лишь немножечко подождать.
К общему шуму добавилось резкое постукивание.
– Молодой человек, будьте добры, взвесьте мне муки.
Это говорила какая-то незнакомая Фионе старуха, стуча набалдашником трости по прилавку.
– Сию минуту, моя драгоценная леди, – пообещал Ник, наклоняясь к Фионе; пока она рылась в корзине с жемчужным луком, он взвесил фунт яблок; они торопливо улыбнулись друг другу. – В магазине не протолкнуться! У меня весь карман набит купонами из твоих листовок, и еще целая куча в кассовом ящике. Этак скоро понадобится снова лезть в подвал за чаем. Сколько рекламных объявлений ты успела опубликовать?
– Всего одно – в местной газетке!
– И такой успех – после одной лишь рекламы? Нейт прав. Реклама действительно работает!
Ник поспешил к кассовому аппарату, чтобы пробить чек за яблоки. Фиона мысленно поблагодарила его за присутствие и помощь. Без него она бы точно не справилась. Обаяние и общительность Ника покоряли сердца покупательниц, а их тут было подавляющее большинство. Женщины обожали его, а ему нравилось играть в продавца. Очередная игра, новая шалость, которой наслаждался великовозрастный ребенок Ник.
Фиона взвесила и завернула куски баранины, масло и жемчужный лук, сложив все это рядом с пакетом овсянки и добавив пучок петрушки.
– Вы еще не пробовали наше имбирное печенье? – спросила она и протянула миссис Оуэнс одно. – Такое вкусное. Шейми от них не оттащить.
Эту фразу Фиона произнесла специально, узнав от Мэри, что у миссис Оуэнс пятеро детей. Пусть порадует свою ребятню и… купит больше, чем намеревалась.
– Домашней выпечки? – спросила женщина, с аппетитом жуя печенюшку.
