Фиона вдруг увидела прежнего Майкла: расторопного, знающего торговца, каким он был раньше и каким мог бы стать снова. Но едва она подумала, что он останется и поможет ей, дядя сокрушенно махнул рукой и пошел к выходу. Вид возрожденного магазина не обрадовал, а опечалил его. По пути он отчитал Фиону за ее милые пустячки: кружевную кайму на витрине, стеклянные тарелки под выпечку Мэри, цветочные ящики и табличку с надписью «ОТКРЫТО», изготовленную Мэдди. Дядя заявил, что здесь живет рабочий люд, который умеет считать деньги и которому не нужны все эти финтифлюшки-завлекушки.
Он ошибался. Фиона это знала. Рабочий люд ценил красоту не меньше богачей. Возможно, даже больше, поскольку в их жизни было очень мало красоты. Но слова дяди больно ее задели, и Нику, взявшемуся ей помогать, поначалу пришлось восстанавливать уверенность Фионы в себе. Все новички делают ошибки. К тому же у нее еще есть время их исправить. Ник зажал в ладонях ее лицо и велел немедленно отправляться к поставщику рыбы с предложением засунуть проданную ей старую треску себе в задницу вместе с плавниками и чешуей. Фиона пошла и вернулась с прекрасной свежей рыбой. Затем она добилась, чтобы оптовый торговец мукой заменил бракованные бочки, а поставщик яиц – яйца с ссохшимся желтком.
Очередная покупательница взяла последнее имбирное печенье. А ведь еще не было и десяти часов утра! Фиона торжествовала: у нее получилось. Магазин вновь открылся. Десятки покупателей! Дядя предрекал ей затоваривание, а у нее наблюдалась нехватка то одного, то другого. Нужно спешно делать дополнительные заказы. Помнится, Джо говорил: «Страшнее всего, когда вокруг тележки толпятся покупатели, а тебе уже нечего продавать». Фиона радовалась, что первый день ее торговли не закончился провалом. Она была счастлива и горда собой. Чай, выпечка, красивая витрина – все это были ее идеи, и они оказались верными. Она добилась пусть и скромного, но успеха. Ощущение успеха – какое приятное чувство! Счастье, гордость. Фиона наслаждалась этим состоянием. Ей вспомнилось, как они с Джо сидели на Старой лестнице и он рассказывал о своих успехах у Петерсона. А она и слушать не желала. Задним числом Фиона пожалела об этом. Тогда ее обуревала ревность, боязнь потерять Джо. Эх, если бы тогда вместо переругивания с Джо она бы вслушалась в его слова, попыталась бы понять, о чем он говорит. Если бы да кабы…
Открыв дверь для покупательницы, выходившей с двумя тяжелыми сумками, Фиона увидела подкативший фургон. Кучер подошел к двери, спросил имя и подал ей коробку.
– Что это? – спросила Фиона.
– От него можно ждать чего угодно, – ответил кучер и поспешно уехал.
Фиона вертела в руках коробку – сверкающий синий прямоугольник размером двенадцать на четырнадцать дюймов. Крышка на петельках сверкает от вделанных в нее кусочков переливчатого стекла. Фиона перевернула коробку. На днище было выгравировано: «Студия Тиффани». Заинтригованная, она подняла крышку. Внутри лежала газета – номер «Нью-Йорк уорлд». Вверху первой полосы от руки была приписка: «См. страницу 5». Фиона добралась до указанной страницы и увидела рекламу магазина, нарисованную Нейтом и Мэдди. Такую же рекламу она дала в местную газету «Челси крайер». В присланной газете реклама занимала всю полосу. Фиона не верила своим глазам. Как такое могло случиться? Она не подавала рекламу в эту газету. Такое ей было не по карману. «Нью-Йорк уорлд» – солидная городская газета, не чета местным листкам. Может, поэтому в магазине с утра столько народу?
Фиона наклонила газету, и оттуда выпала белая карточка. Она нагнулась, подняла карточку и прочла строчки, написанные крупным мужским почерком:
Не схожу ли я с ума? Такой вопрос задавал себе Уильям Макклейн. Он опаздывал на ужин в ресторан «Дельмонико», чего делать было никак нельзя. Званый ужин, устроенный мэром. Туда приглашены многие ведущие финансисты. Замечательная возможность поговорить о его планах строительства общегородской подземной железной дороги, пробудить интерес и воодушевить тех, от кого в значительной степени зависел успех этой затеи.
А он? Сидит в экипаже, остановившемся в захолустном Вест-Сайде, напротив бакалейного магазинчика, и ждет, надеясь хотя бы мельком увидеть молодую женщину. Ее лицо врезалось ему в память неделю назад, когда он случайно увидел ее в приемной президента его банка. Лицо, состоящее из сплошных противоречий: беспокойное и решительное, открытое, но с каким-то внутренним барьером, сильное и в то же время пронзительно беззащитное. Таких неотразимых лиц он еще не встречал.
Он ехал по Пятой авеню, направляясь на ужин, и вдруг, повинуясь импульсу, велел своему кучеру Мартину свернуть налево. Сказал, что по пути в ресторан хочет сделать остановку. Узнав, куда надо ехать, кучер выказал легкое удивление и осторожно спросил:
