Джастин тихо рассмеялся. Он нашел застежки ее плаща и расстегнул их, одну за другой, пока тяжелое одеяние не соскользнуло с ее плеч, присоединившись к мокрой шляпке, уже лежавшей у ее ног. Чайна понимала, что он делает: показывает, что может случиться с глупой наивной девушкой, которая пренебрегла его предостережениями и решила поиграть с огнем. Но впервые в жизни ей было все равно. Все ее мучения, вся внутренняя борьба, которую она вела с собой так долго, вдруг потеряли всякий смысл. Ничто не имело значения, кроме Джастина. Он пробудил в ней нечто, чего она интуитивно ждала, на что смутно надеялась, но не считала возможным. Обвив руками его шею, Чайна откликнулась на его поцелуй с таким пылом, которого Джастин никак не ожидал и захлопал глазами от изумления. Она ощутила пронзившую его дрожь и еще крепче прижалась к нему, повинуясь потребностям своего тела и странному томлению, нараставшему внутри.
Джастин резко втянул в легкие воздух и отстранился, глядя на Чайну. Глаза ее сияли, щеки раскраснелись от пробудившегося желания.
Он понимал, что должен отослать ее домой, хорошенько выбранив перед этим. Собственно, в этом и состояли его намерения: шокировать и напугать девушку, чтобы она кинулась прочь как можно быстрее и дальше. Но в глубине души он знал, что слишком поздно. Знал с того момента, когда впервые увидел Чайну Грант.
Протянув руки, он вытащил шпильки из ее прически, позволив буйной массе черных локонов рассыпаться по плечам. Чайна не двигалась и не протестовала, лишь только вздохнула, когда он погрузил пальцы в ее волосы и приник к ее губам в долгом настойчивом поцелуе. Он снова обнял ее, и на этот раз не оставалось сомнений, куда ведут эти объятия.
Чайна смутно осознала, что он расстегнул ее платье и распустил шнуровку корсета. Ленточки сорочки сдались без сопротивления, и она ощутила его пальцы на своей обнаженной коже. С каждым его прикосновением ее вздохи становились все более томными, превратившись в стоны, когда на смену рукам пришли губы. Чайна задрожала и вцепилась в его волосы, колени ее ослабли, но Джастин уже подхватил ее на руки и понес к кровати. Он быстро избавил ее от остатков одежды. Затем разделся сам, ничуть не смущаясь яркого освещения, и вытянулся на постели рядом с ней.
Нетерпение, охватившее Чайну, не оставило места для робости и сомнений. Направляемая опытными руками Джастина, она раскрылась ему навстречу, наслаждаясь каждой новой лаской.
Боль, резкая и пугающая, застала ее врасплох, но она быстро стихла, и Чайна с изумлением поняла, что он находится глубоко внутри ее. Ошеломление сменилось восторгом, когда Джастин приник к ее губам в жадном поцелуе и начал мощно двигаться, придерживая руками ее бедра. Чайна поднималась и опускалась вместе с ним, тихо вскрикивая каждый раз, когда они покоряли очередную высоту. Она больше не нуждалась в его руководстве, бездумно уносясь в потоке блаженства, несравнимого ни с чем, что ей приходилось испытывать раньше.
Наконец Джастин застонал и помедлил, ожидая, пока улягутся волны немыслимого наслаждения. Каждый его мускул трепетал от напряжения, но он продолжал двигаться, пока не услышал ее тихий вздох, и Чайна расслабилась в его объятиях. Поцеловав ее влажный от испарины лоб, он медленно перекатился на бок. Глаза Чайны были закрыты, волосы разметались, влажные черные завитки прилипли к белоснежной коже, разрумянившейся от страсти. Он замер, пораженный ее красотой и силой переполнявших его чувств. Впервые в своей долгой и бурной жизни он не знал, как совладать с ними. Особенно, когда голубые глаза открылись и она улыбнулась ему.
Джастин сел, свесив ноги с постели. При виде крови у нее на бедрах его губы угрюмо сжались. Он надолго задумался, уставившись в пол, затем покачал головой и выругался.
Чайна внутренне сжалась, подавленная его грубостью и очевидным разочарованием.
– Джастин…
– Чайна, – он вздохнул, проведя пятерней по спутанным волосам, – советую тебе побыстрее одеться и оставить меня, пока я не натворил еще каких-нибудь глупостей.
– Глупостей! – Она резко села на постели и положила руку ему на локоть. – Тебе не в чем винить себя. Если кто и поступил глупо, так это я, явившись сюда. Мне кажется, я знала, чем все кончится, как только решила прийти к тебе. Знала и… хотела, чтобы это случилось.
– Чайна!
– Только, боюсь, я не считаю это глупостью. Я ни о чем не сожалею и не стыжусь того, что сделала… Пожалуй, я даже рада. И рада, что это был ты. – Последние слова она произнесла шепотом.
Джастин медленно повернулся к ней лицом.
– Да, – упрямо повторила она. – Если это неправильно, если в таких вещах нельзя признаваться, значит, я не права, но это ничего не меняет.
– Чайна, ты сама не понимаешь, что говоришь.
– Я прекрасно понимаю, что говорю!
– Нет, – мягко возразил он. – И ты совсем не знаешь меня. Тебе неизвестно, кто я и что собой представляю.
– Я знаю больше, чем хотела бы, – парировала она спокойно. – Ты разбойник и работорговец. Распутник и авантюрист, которого нисколько не волнует, что о нем думают и говорят. Я знаю все это, и все это не имеет значения.
