Макс перехватывает мой взгляд, ловя меня на том, что я бесцеремонно пялюсь. Я отвожу глаза и начинаю безудержно кашлять:
– Аллергия.
Он поднимает бровь. Да у него даже брови как отдельное произведение искусства: густые, немного неряшливые, чем он добавляет своему облику грубости.
Мы заходим в центр для посетителей и рассматриваем интерактивные экраны. Я узнаю много нового о Стоунхендже и его истории. Археологи считают, что это место захоронения, возведенное где-то между 3000 и 2000 годами до нашей эры. Невероятно… Я не понимаю, как провела всю свою жизнь вслепую, не замечая таких чудес. А сейчас мой разум, мое воображение и даже душа рвутся навстречу новому, волшебному опыту. Я становлюсь другим человеком.
– Пошли поедим, вернемся позже. – Макс берет меня за руку и ведет на выход, и отчего-то этот жест кажется таким естественным.
Мы приходим в очаровательную небольшую закусочную. По изношенным кирпичным стенам вьется плющ, словно задвинутый зеленый занавес, в камине, несмотря на теплый день, потрескивает огонь. Царит атмосфера эдакого средневекового прибежища.
Мы заказываем напитки и английский обед с хлебом, сыром, ветчиной и яйцами. Я ищу веганские позиции и понимаю, что Макс, похоже, уйдет голодным. Он вроде и не возражает, только смеется и перебрасывается с барменом шутками о причудливых диетах. Тот разражается удивленным хохотом, когда Макс сообщает ему, что среди нас двоих веган – это он. Бармен думал, что это я. Похоже на предвзятость по половому признаку.
С другой стороны, я тоже немало удивилась, когда узнала, что Макс с его размерами и мускулами питается овощами да заменителями. Уму непостижимо!
Мы уселись рядом с окном в углу заведения и теперь потягиваем наши напитки.
– Не очень вежливый парень, – говорю я. И почему я рвусь на защиту Макса, если раньше вела себя как тот бармен?
Он кивает. На его верхней губе осталась пенка от пива, и он слизывает ее. Почему-то это простое движение кажется мне соблазнительным, и я быстро отвожу взгляд.
– Мне все равно. Я понимаю, почему все думают, словно это какая-то пытка – отказаться от мяса насовсем. Это не их вина, просто многих из нас обучили есть определенным образом.
– Я понимаю, но ведь все равно раздражает, что тебе постоянно приходится объясняться.
– Обычно я хожу в веганские заведения. В таких, как это, не подают что-то на мой вкус.
– Тогда почему мы пошли сюда?
– Хищницам тоже надо что-то есть.
Я улыбаюсь. Он так заботится обо мне, надо бы вернуть должок.
– Спасибо.
Темы для разговора кончаются, и я ломаю голову над тем, что сказать. Макс в это время смотрит на меня так пристально, будто разглядывает мою душу; молчание его, похоже, не смущает. Естественно, от этого я напрягаюсь и хватаюсь за первую попавшуюся мысль:
– Каким ты видишь свое будущее через пять лет?
Вопрос звучит натянуто, официально, будто я принимаю его на работу. Мне очень хочется дать себе подзатыльник, а Макс хохочет так громко, что притягивает взгляд
– Рози, ты очень милая, – наконец говорит он, отсмеявшись. Он сплетает пальцы в замок и задумывается. – Я хочу плыть по течению, но еще у меня есть одна конкретная мечта.
– Правда? – Как-то не вяжется с тем, что он сказал мне до этого.
В моей голове сразу образуются тысячи возможных сценариев. Он хочет быть отшельником! Или стать специалистом по выживанию и построить бункер. Или Макс мечтает покорить Эверест и Антарктику. Или спасать носорогов.
– Я хочу… – пауза затягивается на целую вечность… – жениться и завести детей, которым мы всегда будем давать свободу. Хочу проводить холодные ночи, обнимая жену, а когда тепло – любоваться звездами с детьми. Хочу путешествовать по миру и учить их жизни в пути.
– Понятно… – говорю я, ошеломленная услышанным. Я бы никогда не догадалась.
Я представляю детей Макса: красивых, здоровых ангелочков с бронзовой кожей, длинными кудрявыми волосами и необычными глазами. Почему-то мне представляется светловолосая девочка, копия нас обоих, словно она взяла себе все самые лучшие черты. Она держит меня за руку и смотрит с непередаваемой любовью. Увиденное так поражает меня, что я давлюсь напитком, выплевывая неплохую такую часть на Макса.
– Очень мило, – говорю я, вытирая губы салфеткой.
Я вдруг понимаю, что завидую его будущей жене и матери его детей.
