При этих словах мы с Алексеем Петровичем почему-то переглянулись и стали слушать фирмача с удвоенным вниманием.
— Следует отметить,- продолжал он,- что хозяин фирмы мистер Анпетк Аванак-великолепный шахматист…
— Бывший чемпион?- прервал Эдиот-старший.
— Он самый, сэр. Газеты писали, что после двух крупных поражений в международных матчах он удалился в добровольное изгнание или даже покончил с собой… И то и другое неверно или верно лишь отчасти (я имею в виду первое предположение). Мистер Аванак — потомок открывателя острова Далл-Айленд — купил фирму по изготовлению мемоз и перевез ее сюда.
— Но почему так далеко?
— Да потому,- охотно ответил фирмач,-что у мистера Аванака имеются на этот счет личные соображения!
— О'кей. Это его дело,-согласился Эдиот-старший и повернулся к сыну:-Но кем бы ты хотел стать, мой мальчик?
— Не знаю,- прогудел Сэм.-Может быть, беретом?
— Беретом?! Каким беретом?
— Синим или зеленым — все равно, папа.
— Он имеет в виду десантников, сэр — догадался фирмач.- Тысячи наемников с нашими мемозами воюют в Африке и кое-где еще, но… мало кто из них возвращается обратно…
— Слыхал, Сэм?- взволновался отец.- Какой смысл вкладывать деньги впустую?
— Совершенно верно, сэр,-подтвердил фирмач.-К тому же мы там испытываем новые модели мемоз… Вашему крошке мы подберем самый надежный, проверенный образец. Ну-ка, мальчик, стань возле этого аппарата…
На экране появилась прозрачная тень головы Сэма. На стыке полушарий мозга отчетливо виднелась до странности знакомая фигура.
— У него в голове ферзь!- взволнованно воскликнул фирмач.- Я же говорил…
— А что мы можем с этого иметь?- неуверенно спросил Эдиот-старший все-таки с невольной гордостью за сына.
— Профессиональные шахматисты становятся миллионерами,- уверил фирмач.
— Ну если так…- кивнул Эдиот-старший.- По крайней мере, это безопаснее разбоя.
— Но мистер Аванак…- смутился фирмач,-временно прекратил производство шахматных мемоз…
— Что?!- рявкнул Эдиот-старший.-Где ваш хозяин?
— Он сейчас… в командировке, сэр. А шахматная лаборатория позади этого здания… Можете убедиться сами. Но вы напрасно волнуетесь, сэр: у нас большой выбор, и мы подберем, сэр, непременно подберем вашему мальчику мозги…
Мы вышли в боковую дверь, как указывала стрелка, и увидели еще одну яркую рекламу. На большой, в рост человека, шахматной доске было написано: эи вы,
Корпус шахматного отделения фирмы одноэтажный; стены — под шахматную доску, на самом верху, над окнами выбиты слова:
ИГРА В ШАХМАТЫ
ЕСТЬ КАК БЫ НАСВИСТЫВАНИЕ
МАТЕМАТИЧЕСКИХ МЕЛОДИИ
Годфри Гарольд Харди
— Это английский ученый,- сказал я.- Мысль любопытная, но я не совсем согласен с ней. Ведь если кто-нибудь начнет «насвистывать математическую мелодию», то это уже будет игра, а не серьезная математика…
— А вот я,- признался Алексей Петрович,-когда сажусь за шахматный столик, начинаю считать… И мне непонятны слова «красивый ход», «красивая партия». Все дело в расчете ходов, а не в какой-то там красоте или смелости, как пишут журналисты. С помощью математики можно… -…сделать все!- закончил чей-то скрипучий голос, и, обернувшись, мы увидели уже знакомого парня в ковбойской шляпе, с кистью и ведерком.
Не обращая на нас внимания, он принялся подправлять рекламу, и мы с Алексеем Петровичем даже засомневались, он ли произнес эту фразу.
— Кажется, вы… Гуль,- обратился я к нему.
— Ответ правильный,- подтвердил парень.
— Скажите, Гуль,- спросил Алексей Петрович,- вы в самом деле считаете, что математика всесильна?
— Так нас учили и так нас построили…
— Построили?! Уж не хотите ли вы сказать, что вы… робот?…
— Да. Я робот. Был инструктором в лаборатории «Е7-Е5». Вот она. Перед вами.
— Но похоже, что она… закрыта?
— Она сейчас пустует. Все ушли на задание. Вместе с хозяином Анпетком Аванаком.
— А вы?
— Слишком много вопросов.
— Понимаете, Гуль, я очень люблю шахматы… Алексей же Петрович — настоящий шахматист!…
— Теперь я немного знаю, что это такое,-смягчился Гуль.
— Как это — теперь?- удивился Алексей Петрович.-Вы же были инструктором этой лаборатории. Шахматной лаборатории!
— Верно. Но мы, роботы, не знали, что такое игра, и решали шахматные партии, как особые математические задачи для двух групп чисел, расположенных на шестидесяти четырех точках — плюсовых и минусовых,-связанных сложной функциональной зависимостью.
— Я слышал, что сейчас ведется работа по созданию роботов, во всем похожих на человека?- поинтересовался я.
— Это невозможно,- заявил Гуль.- У роботов нет собственных желаний, есть только программа. Они ничего не хотят и не смогут сами придумать шахматы!…
— А вы, Гуль?
— Я побывал в Королевстве Восемью Восемь; там в меня капнули Волис-нолиса. Во мне появилась новая программа, и я обыграл самого Аванака. Почему — не знаю. Теперь Аванак хочет, чтобы все его роботы играли, как я. Он требовал формулу Волис-нолиса и не поверил, что я не знаю состава этой волшебной жидкости.
— Понятно. А почему сейчас здесь никого нет?
— Это после Аиньки…
— Вы знаете Аиньку?!- воскликнул я.- Где он сейчас?
— Может быть, Гуль знает и Василько?- с надеждой спросил Алексей Петрович.
