И действительно, история наша подошла к концу. Пора закруглять все размышления, а кое-что и «разложить по полочкам», чтобы всегда было под рукой, когда понадобится.
Вот, скажем, люди давно спорят: что важнее для человечества — наука или искусство? Даже разделились на «физиков» и «лириков». Что же касается игры — любой,-то многие ее вообще ни во что не ставят.
В действительности же человеку необходимо всё. Да если быть откровенным, то и математика для меня не просто наука, а… Поэзия Количества. Что же касается игры — особенно шахматной,- то она, если продолжить наше сравнение, не что иное, как Поэзия Качества.
И я не понимаю, как можно надеяться создать «разумную» машину, неразличимо равную человеку, если она не будет испытывать потребности читать сказки или играть в шахматы (что по существу почти одно и то же), если бесполезно даже пытаться навязать ей хоть какое-нибудь желание, если наши понятия добра и зла так и останутся для нее алгебраическими символами?
Не верю!
Человек, друзья мои, не-по-вто-рим!…
Не будь я тогда в космограде «Сергей Королев» в качестве корреспондента газеты «Вечерний Ростов», не довелось бы мне стать участником удивительных событий и увидеть далекое Прошлое…
Вы еще не знаете, что за сооружение «Сергей Королев»? Это космический научный городок Северо-Кавказского научного центра, летающий между Землей и Луной. В космограде трудится всего около ста ученых и их помощников, да еще до пятисот студентов-старшекурсников проходят практику. Я находился там временно и, разумеется, не предполагал, что моя командировка настолько затянется…
А все началось с того, что наши астрономы обнаружили в космосе крохотную «горошину», нигде ранее не зарегистрированную. Она оказалась столь исчезающе мала, что едва улавливалась крупнейшими телескопами, то и дело ускользая из поля зрения, когда глаз уставал.
Мир взволновался, узнав об открытии, а первая же телеграмма с Земли стала причиной моих приключений. Позвольте привести ее текст полностью:
НАЧАЛЬНИКУ КОСМОГРАДА квч СЕРГЕЙ КОРОЛЕВ квч ГРИГОРИЮ ДОНСКОМУ тчк ПРОШУ ПРЕДОСТАВИТЬ ВОЗСТЬ НАШЕМУ КОРРЕСПОНДЕНТУ ПОБЫВАТЬ РАЙОНЕ КОСМИЧЕСКОЙ квч ГОРОШИНЫ квч тчк РЕДАКТОР квч ВЕЧЕРНЕГО РОСТОВА квч тчк
Газета наша — самая вечерняя в области; она даже выходила на синей бумаге, печаталась светящимися буквами и издавалась в трех вариантах: для близоруких, для дальнозорких и для читателей с нормальным зрением; так что, имея в руках необходимый номер «Вечернего Ростова», никто не нуждался в очках.
— В самом деле, — сказал Донской, прочитав телеграмму, — слетайте! Тут всего около десяти миллионов километров, не больше… Берите автоматическую ракету АР-407 и отправляйтесь.
И вот я уже мчусь в небольшой тихоходной ракете со скоростью двести семьдесят тысяч километров в час. По мере приближения к цели автоматика плавно уменьшала скорость, одновременно заводя ракету так, чтобы «горошина» оказалась между мной и солнцем…
Потом специальное автоматическое устройство выпустило из хвоста моего кораблика тормозной аппарат, а поскольку лучи света, бегущие от солнца, упирались теперь в этот гигантский зонт изнутри, к тому же в космосе предостаточно всякого «мусора», скорость стала падать заметнее. Чтобы сила перегрузки не раздавила меня в лепешку, автоматика увеличивала площадь парашюта постепенно. Он раскрывался медленно, как тюльпан под утренним солнцем, и резкого торможения не произошло.
Такая любезность со стороны автоматики сохранила мне не только жизнь, но и доброе настроение, смешанное с любопытством, и через некоторое время я увидел, что «горошина» скорее похожа на яйцо, лежащее горизонтально к плоскости орбиты.
В длину оно имело километров двадцать, а в наибольшем диаметре — около пяти. Причем нижняя его часть… оказалась скалистой. Одним словом, это была крохотная планетка, астероид, наподобие тех, что разбросаны между Марсом и Юпитером.
Однако верхняя часть этого астероида представляла собой столь точный и правильный купол, что я понял: передо мной искусственное сооружение на естественном основании!
Я облетел «яйцо» вокруг и в тупом его конце обнаружил мощные двигатели неизвестной конструкции, а между ними… зияющий проход четкой прямоугольной формы.
В проходе ритмично вспыхивал голубой свет.
«Похоже, что меня приглашают в гости», — подумал я и уверенно влетел внутрь на черепашьей скорости.
Сильные магнитные уловители цепко ухватили мою ракету, позади плавно закрылись огромные ворота, и раздалось шипение. Вскоре мои приборы показали, что камера, где оказалась моя ракета, заполнилась воздухом — таким же, как и на Земле. За бортом вспыхнула серебристая световая дорожка.
Дорожка позади меня гаснет, а впереди постоянно наращивается — так и шагаю по свету.
Вхожу в небольшую комнату с голубым пушистым ковром на полу, золотистыми стенами и розовым светящимся потолком. Осматриваюсь, ищу, куда бы сесть, как вдруг ковер под ногами сам приподнялся, и вот я уже сижу будто в настоящем кресле.
