— Да. Я залезал тебе в голову. И в голову Эмезе тоже.
— Мог бы разрешения спросить, приличия ради... You Rapist!
— Джани, сосредоточься. Что ты знаешь об Эмезе Тихи?
— Так. — Джани поспешил сменить тему. — Что я знаю об Эмезе Тихи... Ее мать — безумная двинутая католичка. Отец бросил ее в младенческом возрасте, и Эмезе не говорит о нем. Мать она ненавидит... Ну, не лютой ненавистью, но старается сводить общение к минимуму. Ану... С Аной она нормально общалась, но не особенно старалась сблизиться. Как и та с ней. Но я совершенно не могу придумать причины, по которой... В общем, мне уже начинает казаться, что это сделал я...
— Она видела, как Ана была с Ференком, я так понимаю? И это ее выбило из колеи настолько сильно, что она не хотела лечиться?
— Раньше она не была такой впечатлительной, — сказал Джани. — Если бы я вообще мог заподозрить нечто подобное, я бы, конечно, ее туда не тащил. Но учитывая, что работы Марицы ей нравились...
— У нее в голове был настоящий ад, если тебе интересно. Но проблема не только в этом. У меня есть предположение по поводу того, что произошло. — Кармайкл помолчал, глядя, как тонкие белые пальцы Джани разминают сигарету. — Она сказала, что спала в тот день у себя. И непохоже, чтобы она врала. У нее бывали частые смены настроения или что-то подобное?
— Случалось. Ангел — несчастное существо. — Джани затянулся и выдохнул дым. — Сам понимаешь — с родителями бардак, а при этом она воспитана так, что все, что вытворяем мы с Марицей, она должна осуждать, однако... Тогда она вынуждена соглашаться со своей матерью. У Эмезе часто случались депрессии, но... Но никогда настолько сильные.
— В доме, где она живет, есть система безопасности? Наружные камеры?
— Есть...
— Моя теория, в соответствии с тем, что я увидел в ее голове, — сомнамбулизм. Если это так, то даже если она и правда виновна, то я не собираюсь обвинять ее. В этом случае ей скорее нужно лечение, чем наказание. — Кармайкл помолчал. — Если же нет и она и правда была дома, то и беспокоиться не о чем. Я бы хотел попросить тебя убедить ее показать мне записи.
— Эмезе не хозяйка квартиры — она ее снимает, — задумчиво произнес Джани. — Нужно убедить либо других жильцов, либо... Обратиться в полицию.
— Думаешь, это хорошая идея — спрашивать у полиции разрешения? Это заметно увеличит вероятность того, что — если она и правда не была дома, — ее просто упекут.
— Не думаю... — помотал головой Джани. — Но и просить Эмезе не очень хорошая идея. Я обращусь к хозяину квартиры...
— Буду очень тебе благодарен, — ответил Дэниэл. — Когда ты сможешь это сделать?
— Завтра с утра и сделаю. — Джани бросил недокуренную сигарету в угол, куда она упала со снопом искр. — А что ты имеешь в виду под настоящим адом?
— То и имею. Тот самый ад. И она в нем.
— А какой круг?
— Я не настолько силен в этом. Но... — Он помялся. — Я могу показать, если ты хочешь. По крайней мере, общий пейзаж.
— А это... — Джани явно замялся. — Это не очень этично вообще, да? С точки зрения клятвы Гипогрифа и всего прочего?
— Понятия не имею. Но ВСЕГО я тебе точно не покажу, даже если попросишь. Только общий вид местности. Тем более я и так сказал, что это ад.
— Показывай, — решился Джани.
***
Джани открыл глаза.
Выглядел он плохо.
— Вдоль берега, над алым кипятком, — произнес он упавшим голосом. Ему, похоже, было не до смеха. — Вожатый нас повел без прекословий. Был страшен крик варившихся живьем. Я видел погрузившихся по брови. Кентавр сказал: «Здесь не один тиран, Который жаждал золота и крови...»
Он вновь закрыл глаза, обхватив колено рукой, и помолчал. Продолжать ему явно не хотелось.
«Все, кто насильем осквернил свой сан», — завершила ФРЭН.
Дэниэл прикрыл глаза и вздохнул.
— Вот как…
Долгая пауза.
— Пойдем-ка прогуляемся до гостиницы, не против? Надо бы поговорить в более приватной обстановке.
Джани лишь кивнул.
***
— Присядь. — Он указал Джани на кресло. — То, что я скажу, конфиденциально, и я верю, что ты не расскажешь об этом никому вообще.
Дэниэл не торопился садиться сам.
— Все это... Черт, все еще хуже, чем я думал... — Он покачал головой. — Однако есть и просвет, я надеюсь. Очень надеюсь. Давай начнем с того, что это вообще-то ровно ничего не доказывает, а?
— Да. Именно, — кивнул Дэниэл. — Как минимум, без записей с камер уж точно.
Он подошел к холодильнику и принялся обозревать содержимое своей сокровищницы. Джани застыл в кресле, сцепив пальцы.
— И второе. Я хочу настоятельно рекомендовать тебе ничего не предпринимать до того, как я выясню оставшиеся детали. — Достав из холодильника бутылку апельсинового сока, Дэниэл начал ходить взад-вперед по комнате. — Хорошо? Есть пара фактов... которые могут изменить все даже при худшем раскладе.
— Каком худшем раскладе? Если ты ничего никому не скажешь, никто и не пострадает. — На лице Джани проступило упрямство, он словно отказывался воспринимать происходящее.
Подойдя к окну, Кармайкл отдернул занавеску и выглянул во двор гостиницы. Сейчас ему не хотелось смотреть на Джани — бледного, ссутулившегося, раздавленного горем.
