К Палычу стали относиться внимательнее и даже участливее. Если раньше его не замечали, теперь некоторые мужчины дарили утром по бутылочке минералки, а женщины тихонько подсовывали что-нибудь вкусное, чтобы не пил на голодный желудок. Нина Петровна из бухгалтерии регулярно начисляла ему сто рублей сверх зарплаты: пусть человек опохмелится.
Новость о том, что в компании работает исполнительный алкаш, долетела до руководства. Директор, господин Смирнов, решил, что с безобразием нужно бороться и задушить гадину в зародыше. Правда, серьёзный разговор пришлось отложить, поскольку Смирнов сам был с жуткого похмелья. На следующий день он тоже не пришёл на работу: выяснилось, что когда-то любимый вкус «Бехеровки» забылся, требовалось помочь вкусовым рецепторам его вспомнить. Смирнов выпил 0,75 литра и лёг спать. Проснувшись в 18.15, он подумал: вот и конец рабочего дня. Вмазав ещё двести пятьдесят граммов чудесного чешского ликёра, директор уснул с приятной мыслью о том, что алкашам не место в процветающей компании, и Палыч, запойный беспредельщик, завтра же будет уволен к чертям собачьим.
Когда Смирнов снова проснулся, часы показывали 16.15. Он обрадовался, что доработать осталось всего два часа, и в преддверии простудного сезона, для здоровья, накатил водки. Напиток придал бодрости, и Смирнов забегал по квартире, вопя: «Ну, Палыч, алкаш поганый, я на тебя в соцслужбы буду жаловаться!» На крики пришёл сосед, но Смирнову он почему-то показался злосчастным курьером, явившимся просить повышения по службе. Пришлось бить подонка по лицу. На подмогу Палычу сбежались его собутыльники в полицейской форме и затарабанили в дверь. Это вынудило директора пойти на крайние меры: он достал заботливо спрятанный под кроватью газовый пистолет с гравировкой «Лучшему боссу. В любой непонятной ситуации жми на курок!», допил водку и начал отстреливаться. Виноваты были градусы или его сомнительные снайперские навыки, неизвестно, но Смирнов принял глазок закрытой двери за дзот, разрядил в него всю обойму и отрубился от большого количества газа.
Через неделю Палыча вызвали к шефу на серьёзный разговор.
Женщины в приёмной шушукались:
– Сколько верёвочке не виться…
– Да уж, уволят алкаша нашего.
– Шеф-то трезвенник, пьющих не уважает.
– Интересно, Палыч с утра уже накатил?
– Вон он тащится, алкаш проклятый. Ни стыда ни совести!
Палыча не уволили, а дали испытательный срок две недели: каждый день перед работой он сдавал тест на алкоголь. Результат, конечно, был отрицательным, но все знали, что алкаш сунул врачу взятку. Господин Смирнов с жуткого бодуна написал жалобу в областную больницу. Уволили сначала врача, а потом Палыча. И все сотрудники компании наконец выдохнули с облегчением: пьяницам тут не место.
Валентин Исаакович Плюмб трудился метрдотелем всю свою сознательную жизнь. В нежном шестнадцатилетнем возрасте он начал работать в одном из самых старых и престижных ресторанов города, куда его пристроил родственник. Болтовня с гостями ни о чём, задушевные откровения с официантами, нарядные люди и ощущение праздника – отличное место. Задачей Валентина Исааковича было обеспечение бесперебойного функционирования зала. Официанты его слушались, на кухне уважали. Шеф-повара приходили и уходили, а Валентин Исаакович был вечен и уже почти врос в ресторан, который в глубине души считал собственным.
За годы работы он научился «читать» людей, и, конечно, солидную часть его доходов составляли чаевые. Желающих поужинать всегда больше, чем столиков, – это и отличает хороший ресторан от посредственного. Востребованность и незаменимость приятно щекотали самолюбие метрдотеля. Он был нужен человечеству, а человечество, в свою очередь, было нужно ему.
– Валентин Исаакович, приветствую!
– О, какие люди, Игорь Гарибальдович! Моё почтение!
– Нам бы столик сегодня, на 19.30.
– Вынужден вас огорчить, мест нет.
– Очень жаль. Напомните мне, пожалуйста, в каких городах России вы бывали?
– Два раза в Ярославле и один раз в Архангельске.
– В прошлый раз вы мне говорили, что ездили в Ярославль только однажды.
– Ну так у нас полная рассадка.
– Хорошо, в 19.30 мы будем. С удовольствием послушаю снова ваши истории.
Этим несложным шифром пользовались многие люди, деликатно относящиеся к деньгам. На купюрах Банка России изображены города. Две поездки в Ярославль обозначали две тысячные банкноты, визит в Архангельск – пятьсот рублей. Говорить про деньги напрямую Валентину Исааковичу было неприятно, а шифр превращал разговор в забавную шпионскую игру.
