– Пап, что с ней?
– Да ладно тебе, как там твои соседи?
– Что с ней?
– Два дня не ест, лежит у порога и скулит.
– Это из-за того, что я не приеду! Зачем ты ей сказал?
– Она без меня всё поняла. Ладно, не расстраивайся. До Нового года три часа, нам с Джеки надо оливье заправить, и тебе с девочками пора готовиться.
Зазвонил домофон. Фёдор Михайлович, гадая, кого принесло под Новый год, поднял трубку и услышал самый родной на свете смех:
– Открывай двери, пап, я приехала!
– Приветствую, это Михаил, беспокою по поставкам пластификатора.
– О, какие люди! Михаил, я как раз собирался вам звонить. Сегодня ночью не спал, вас вспоминал.
– Странно. Мы отправили вам образцы. Когда сможете провести опыты на производстве?
– Вот молодцы! Мы получили. После новогодних праздников сделаем. Настроение рабочее будет у технологов. У нас всё получится, я вам обещаю.
– Отлично! Но сегодня второе марта…
– Ой, я не туда посмотрел. Надо в календарь, а я в окно. А на окне снежинка.
– Через неделю протестируете на линии?
– Вы что, там же Восьмое марта. Вы женщин не любите?
– Почему, люблю, конечно. Но вы же не всё время их поздравлять будете?
– Михаил, я, право, не знаю, как мы с вами сработаемся. У нас по две планёрки на дню, посвященные празднованию Восьмого марта. И куда я вас засуну с вашими опытами? Поверхностный вы человек, не думающий.
– Хорошо, давайте после Восьмого марта.
– Шустрый вы какой! Там же первомайские праздники на носу. Открытие дачного сезона, трико старое, костры. Жаль, половина мая выпадает. Технологи все костром пропахнут.
– Почему? Можно числа десятого мая.
– Для вас ничего святого нет? Девятое мая у нас, в отличие от вас, день памяти и уважения к истории. Вопрос: у вас дедушка за кого воевал?
– За наших! Ну давайте тогда на конец мая.
– А День защиты детей? У вас дети есть?
– Есть.
– Сразу понятно, какой вы отец. Давайте после праздников.
– После каких?
– Дня России, двенадцатого июня, нормально будет. Надеюсь, вы не сидели? Живете по законам РФ? Или нет? Хотя я несу чушь. Какой июнь? Там сезон отпусков начинается, никого не поймать.
– Когда он закончится, сезон отпусков ваших?
– Можно вопрос: у вас в компании рабы работают, прикованные к галерам? У нас лично в августе.
– Отлично, давайте первого сентября!
– Я даже комментировать не буду. Папа, тоже мне. Вы что, не живёте с семьёй?
– Да живу я. Вы мне дату назовите!
– После праздников ноябрьских, кажется, уместно. Седьмого ноября отгуляем и сделаем. Хотя там День Великой Октябрьской революции, а потом к Новому году надо готовится и Рождеству. Что вы мне голову морочите, Михаил? Я же сразу сказал – после новогодних праздников. Алё, Михаил…
Фёдор работал. Его работа заключалась в создании историй с хорошим концом. Ещё в прошлом веке, во время Великой депрессии, Голливуд понял, что после трудного дня человечеству необходима история с хорошим концом. Посмотрев её, люди обретали смысл и шли копать канавы и создавать ядерное оружие. Фёдор трудился писателем и много лет создавал истории с хорошим концом. По его сочинениям издавали книги и снимали фильмы и даже мультфильмы (тоже с хорошим концом). Он был модным и очень популярным представителем творческой интеллигенции. Истории с хорошим концом пользовались спросом.
Однажды утром Фёдор работал у себя в кабинете, когда в дверь постучали. Часы показывали 9:15 – время завтрака. Фёдор неторопливо отодвинул ноутбук, пригладил волосы, откинулся на спинку кресла и сказал: «Войдите». Горничная, как обычно, вкатила в комнату сервировочный столик и принялась аккуратно расставлять чашки, тарелки и блюдца. Этому нехитрому ритуалу было уже много лет.
Сегодняшний визит горничной ничем не отличался от вчерашнего, кроме одной маленькой детали: белоснежную форму Серафимы Ивановны в районе правого плеча украшало небольшое чёрное пятно неправильной формы, похожее на паучка. Фёдор утомлённо прикрыл глаза. Ему испортили безупречное утро. Махнув рукой, он отослал горничную и вернулся к работе. Оставалось придумать конец небольшого рассказа.
Вечером у Фёдора была читка в Доме литераторов, который писатели глумливо называли Домом смысла. Там они по очереди читали друг другу свои новые произведения, которым предстояло увидеть свет. Но самое главное, мотивировали себя и коллег на написание жизнеутверждающих произведений с хорошим концом. Фёдор был хедлайнером и закрывал собрание. Его встретили овациями.
– Приветствую, – сказал Фёдор со значением и помолчал. – Сейчас я прочитаю вам свой новый рассказ «Пятно».
Зал почтительно замер. Фёдор начал читать, на него смотрели сотни влюблённых и преданных глаз. К середине рассказа половина этих глаз увлажнилась слезами. К финалу рыдали все: мужчины и женщины. Кто-то смотрел в пол, кто-то шмыгал носом, кто-то аккуратно промокал ресницы платочком. Впервые в жизни Фёдор написал и прочитал на публике рассказ с ужасающе плохим концом.
