Дома у него разболелась голова. Фёдор включил телевизор. Ведущая с надутыми, как у рыбки, губами и крашенными в блонд волосами сообщала о чрезвычайном происшествии – самоубийстве сразу трёх отечественных писателей. Все они были сегодня в Доме литераторов на читке. Фёдор пожал плечами, принял болеутоляющее и лёг спать.
Цепная реакция не заставила себя ждать. Писатели, будто получив разрешение от неведомого начальника, принялись наперебой писать и печатать грустные истории. Люди читали их, становились раздражительнее, вспыльчивее, страдали несварением желудка и ругались с соседями. Литераторы вошли во вкус и выдавали всё более печальные рассказы, романы и новеллы. По стране прокатилась волна суицидов. Самой популярной темой телепередач стала бессмысленность человеческого существования. В столице открыли Институт по изучению и предотвращению самоубийств, но это не помогало. Каждый день гибли тысячи, вскоре счет пошёл на миллионы.
В 9:15 в дверь постучали. Серафима Ивановна вошла и начала расставлять на столе тарелки и чашки. Фёдор внимательно оглядел идеально чистую, без единого пятнышка, форму горничной. Он откинулся в кресле и улыбнулся. Начинался новый безупречный день.
Жорик всегда мечтал быть незаменимым человеком в искусстве. Так как Сочи – это город, где осуществляются любые мечты, а Жорик жил именно там, он и стал самым незаменимым человеком в искусстве, точнее, в караоке-баре «Поющий армянин». Жорика отличали неплохой баритон, большой нос и серебристый пиджак. Его роль была проста: своим примером мотивировать гостей заведения что-нибудь спеть.
Как правило, уже на четвёртой песне из репертуара Григория Лепса очередной подвыпивший мужик обнимал Жорика, отбирал микрофон и рвал душу на куски, голося.
Кроме того, Жорик обладал уникальной способностью: в какой-то момент у его нового друга и коллеги по сцене появлялось острое желание дать Жорику в нос. То ли нос всех раздражал, то ли Жорик целиком. Он не знал, но почти каждый вечер история повторялась. Вначале дуэт, который пробирал до дрожи как минимум самих поющих, потом полиция, которой Жорик давал стандартные показания. С каждым вечером его нос увеличивался пропорционально желанию гостей почесать о него кулак.
Была тёплая июльская суббота. В караоке-бар набились отдыхающие, которые устали просто пить. Им хотелось пить душевно, осмысленно. На сцене под пошлые фанфары появился сначала нос, а потом и сам Жорик.
– Добрый вечер, дорогие друзья, сочинцы и отдыхающие! – Почему-то именно так мозг Жорика классифицировал собравшихся. – Мы рады приветствовать вас на нашем островке блаженства, искусства и отсутствия меланхолии!
Говорить Жорик любил и делал это порой быстрее, чем мысль успевала сформироваться.
– Сегодняшний вечер мы хотели бы посвятить памяти Владимира Петровича Цоя и группы «Кино». И начнём с песни Филиппа Бедросовича Киркорова, друга Цоя по Самаре, «Почему так жесток снег»…
Теперь вы понимаете, насколько всем хотелось ударить Жорика. Самые разные мысли роились в головах у присутствующих. Кто такой Владимир Петрович Цой? Если ведущий забыл имя музыканта, почему он правильно назвал Филиппа Бедросовича Киркорова? И главное, с какого фига они друзья по Самаре?
Что касается головы Жорика, в ней не было никаких мыслей по этому поводу. Как попросили в начале карьеры «поговорить о чём-нибудь, потом спеть», так и говорил. Это детали, главное – музыка. И раз за разом Жорик получал по носу.
Только знай, что в конце пути никого уже не вернуть…
Он допел песню и несколько секунд смотрел в пол. Потом печально сказал:
– Филипп посвятил эту песню Владимиру.
В зале кто-то невпопад зааплодировал. Более трезвые посетители переглянулись. Мужчина лет сорока в чёрной майке с надписью «Металлика» пристально смотрел на Жорика, чуть приоткрыв рот.
– Ну а мы продолжаем наш памятный концерт в честь Владимира Сергеевича. Как известно, его любимой группой были «Битлы». Итак, слушаем песню королей джаза «Зомби»!
После песни The Crunberries «Зомби» был перерыв. Мужчина в чёрной майке подошёл к Жорику:
– Господин ведущий! Ладно «Кино» и Киркоров – шутка тупая, подумал я, но потом… Вас не смущает, что песню «Зомби» поёт женщина, а вы сказали «Битлз»?
– Да какая разница! – отмахнулся Жорик. – Кто разберёт эту тарабарщину. Есть русский язык, армянский и их. Непонятный.
– Вы серьёзно?
– Это детали. Главное – музыка, – сказал Жорик.
А потом подумал и на всякий случай ударил первым.
Редькин уже не мог находиться со своей женой в совместно взятой в ипотеку хрущёвке. Отношения накалялись с каждым часом. В ход пошли уже очень странные предъявы:
– Ты постоянно смотришь в потолок, когда лежишь. Поди о бабах своих думаешь?
– А куда мне ещё смотреть?
– На меня или на грязный пол, который мог бы и помыть. Почему он грязный? А потому, что ты свинья грязная! Мог бы на цыпочках ходить, так нет, надо всей ступней ступать. Редькин же мужик, Редькин же доминант!
