Чарли плавно перешел от реальности в мир фантазий. Он представил себе каникулы, проведенные на одном из Карибских островов. И тут он понял, что его мечта легко осуществима; надо всего лишь найти фотографию человека, который загорает на карибском пляже, и отправиться прямо туда. Но Чарли стал с опаской относиться к путешествиям в картины и фотографии. Это было далеко не так весело, как могло показаться на первый взгляд, а порой и смертельно опасно. Он никого не мог взять с собой, а для возвращения в свой мир ему нужна была помощь друзей или волшебной палочки. И вообще теперь он должен беречь силы для опасного путешествия в Бэдлок, чтобы спасти Билли Грифа.
Закончив писать сочинение, Чарли почувствовал, что заслужил крекер, а может, и два. В доме царила тишина. Бабушки, несомненно, спали, а Дядя Патон делал предварительные записи для следующей главы своей книги «История Юбимов».
Вечер еще не наступил, а небо уже потемнело, снег продолжал идти, покрывая деревья и кусты белым покрывалом.
Чарли не стал включать свет, чтобы ненароком не разбудить Бабушку Бон. В полной темноте он нашел дорогу на кухню и определил по запаху раскрытую упаковку печенья. Достал из холодильника молоко, сложил свои трофеи на стол и принялся за еду, наблюдая за мягко падающими хлопьями снега.
В дверь позвонили. Вряд ли этот звук разбудил бабушек; ни они, ни Дядя Патон не сочли нужным подойти к двери.
Звонок раздался снова. Улица за окном казалась пустынной; на припаркованных машинах лежал снег глубиной в три дюйма.
Когда звонок прозвенел в третий раз, его почти не было слышно. У Чарли сложилось впечатление, что ему все это померещилось, но он решил на всякий случай открыть входную дверь.
С порывом ветра в прихожую влетело облако снежинок. На пороге стояла женщина, похожая на фею из зимней сказки. Ее волосы, шуба и сапоги были белыми, как снег, а на плечах лежала мягкая золотисто-звездная шаль. Чарли потерял дар речи от изумления. На мгновение ему показалось, что возле их дома опустился на землю снежный ангел. А потом он узнал крестную Оливии:
— Элис Энджел.
Элис улыбнулась:
— Здравствуй, Чарли. Мне можно войти?
Он посторонился, и она вошла в прихожую. Тонкий цветочный аромат напомнил мальчику ее магазин «Исполнение желаний», где продавались великолепные белые цветы, наполнявшие воздух нежным благоуханием.
— Откуда ты?
— Издалека, — ответила она, ставя на пол небольшой кожаный чемодан.
Элис скинула ему на руки легкую шубку, и Чарли повесил ее в шкаф для одежды.
— Почему ты вернулась?
— Из-за Оливии.
Он отвел Элис на кухню и поставил чайник на огонь. Ему показалось, что вокруг стало светлее. Там, где стояла крестная, одетая в длинное белое платье и высокие серебристые сапоги, темнота рассеивалась.
— Хорошо, что ты вернулась именно сейчас, потому что Оливии угрожает опасность.
— Я это почувствовала, — нахмурилась Элис.
— Она сама себя выдала.
— Расскажи, как это случилось.
Пока Мисс Энджел помогала ему сервировать стол, Чарли заваривал чай и рассказывал ей о каменной горгулье и о скелете, который сотворила Оливия, чтобы напугать Эрика, управляющего скульптурами.
Напряженное лицо крестной озарила улыбка:
— Вполне подходяще для данной ситуации. У Оливии, конечно, буйное воображение, но ей не следовало раскрывать свои способности и привлекать к себе внимание.
На лестнице раздались шаги, и сидящие за столом посмотрели на дверь. Чарли надеялся, что это не Бабушка Бон. К счастью в дверях стоял Дядя Патон. Он сразу узнал Мисс Энджел:
— Если ты оставила свой магазин и приехала сюда, несмотря на такую сильную метель, значит, произошло что-то очень серьезное.
— Так и есть, — грустно подтвердила Элис, — я могу жить за триста миль, но всегда чувствую, когда моя крестница во мне нуждается. Это интуиция, шестое чувство, если хотите.
Как только я приехала в город, то сразу же отправилась к дому Оливии, — ее лицо омрачилось, и она сделала маленький глоток чая, — они не позволили мне с ней увидеться.
— Как это...? — Мистер Юбим резко опустился на стул возле нее, — Почему?
— Дверь открыл отец Оливии, он сказал, что его дочь не в себе. Я умоляла его сказать ей, что я приехала, что я хочу увидеть свою дорогую крестницу, и он поднялся в ее комнату, а я осталась ждать в прихожей.
Зеленые глаза Элис наполнились слезами:
— Когда Мистер Карусел спустился, он сказал... он сказал..., — она промокнула глаза белым носовым платком.
Патон успокаивающе положил свою теплую ладонь на ее руку:
— Что сказал ее отец?
Элис выпрямила спину и заправила платок в рукав:
— Он сказал, что Оливия не хочет меня видеть, и что я должна немедленно покинуть их дом.
Чарли не мог поверить услышанному. Оливия так любила свою крестную мать. Что могло случиться, кто настроил ее против Элис Энджел, если только...
— Боюсь, они уже добрались до нее, — голос женщины окреп, —
но я не собираюсь сдаваться, и уж точно не собираюсь покидать этот город. Я останусь здесь до тех пор, пока Оливия не придет в себя.
