Мистер Юбим подвел их к передней скамье, и они сели по обе стороны от него, пока он доставал из кармана сложенную бумагу.
— Вот что я обнаружил в результате моих поездок и исследований, — Патон расправил листок на коленях.
Чарли и его отец склонили головы над документом, оказавшимся генеалогическим древом. Вертикальная линия имен начиналась со старшего ребенка Дэниэла Грифа — дочери Иты, которая в 1899 году вышла замуж за Саймона Бона.
— Бон! — сказали хором Чарли и его отец.
А ниже, под Итой и Саймоном, стояло имя их сына, Эймона, который женился на Кларе Лайелл. А под Кларой и Эймоном шло имя их сына, Монтегю Бона, который женился на Гризельде Юбим в 1961 году и умер на следующий год.
— Мой отец, — медленно произнес Лайелл.
— Монти оставил тебе все, чем владел, — продолжил Патон.
Они еще немного посидели в тишине собора, пытаясь осмыслить эту важную новость.
— Значит, Академия Блура принадлежит тебе, папа, — подвел итог Чарли.
Его отец нахмурился:
— Полагаю, что да. Но как мы это докажем?
— Надеюсь, легко, — подмигнул Дядя Патон, — я договорился о встрече с судьей Сэйджем на завтрашнее утро.
На следующий день Лайелл Бон и Патон Юбим отнесли шкатулку с документами отцу Лизандра, судье Сэйджу. Он был известен как один из самых мудрых и справедливых членов судейского корпуса, и ему не потребовалось много времени, чтобы заявить, что Лайелл Бон является бесспорным наследником состояния Септимуса Блура. Конечно, ему придется обратиться в суд, но судья посчитал, что у Лайелла есть все шансы выиграть дело.
— Надо будет поставить в известность нынешних владельцев Академии Блура, — язвительно заметил Дядя Патон.
Чарли хотел сопровождать отца и дядю во время их визита к Блурам, но Лайелл отказался взять его с собой:
— Эта семья несет одни беды и несчастья. Неизвестно, что они сделают, когда узнают, что найден подлинник завещания Септимуса Блура.
— Папа, пожалуйста! Я хочу быть там в такой решающий момент. В конце концов, это я открыл шкатулку.
Лайелл рассмеялся:
— Убийственный аргумент. Хорошо, ты пойдешь с нами, но, пожалуйста, делай все так, как я скажу.
Чарли торжественно пообещал и, ближе к вечеру, до того, как зажглись фонари, Дядя Патон, Чарли и его отец отправились в академию. Они уже подходили к площади, когда оттуда выехал черный легковой автомобиль. Машина притормозила перед поворотом на Главную улицу, и Чарли увидел за рулем охранника Уидона. Рядом с ним сидела его жена, а сзади — безошибочно узнаваемый Нортон Кросс в зеленой замшевой куртке с вышитыми желтыми слониками. Возле Нортона виднелась сгорбленная фигура, закутанная во все черное. Чарли не разглядел четвертого пассажира. Но когда машина отъехала на небольшое расстояние, из заднего окна выглянуло маленькое бледное личико, а затем поспешно скрылось из виду.
— Джошуа, — пробормотал Чарли.
— И, скорее всего, его мать, — сказал Патон, — они все уезжают.
— Крысы бегут с тонущего корабля, — мрачно заявил Лайелл.
Уидон даже не потрудился закрыть за собой двери академии. Трое посетителей без стука вошли в мрачный зал.
Чарли поежился. Казалось, стены здания впитали в себя холод царившей здесь лютой злобы. Это была настоящая обитель зла. Тот, кто возомнил себя ее хозяином, сидел в инвалидном кресле и смотрел на них сверху вниз с лестничной площадки второго этажа. Похоже, он давно уже ждал их появления:
— Полагаю, вы пришли сюда позлорадствовать, но смеется тот, кто смеется последним. Граф Харкен повержен, но меня вам не одолеть, вот не сойти мне с этого места!
— У нас есть завещание, Иезекииль, — сказал Лайелл, — подлинник. Для тебя все кончено.
— Ты лжешь! Не может быть! — завизжал старик.
— Боюсь, Иезекииль, — вступил в разговор Дядя Патон, — что тебе придется провести свои последние дни в частном доме для престарелых и инвалидов.
— Нет! Не придется. Я останусь здесь, — из горла старика вырвался торжествующий смех, больше похожий на кваканье, -
мы все предусмотрели. Еще хоть один шаг, и Манфред сожжет академию дотла, а вы ведь этого не хотите, не правда ли?
После слов Иезекииля из тени под лестницей вышел бывший староста. Он поднял руки вверх, его пальцы пылали подобно факелам. В минуту опасности в нем ожила страшная сила предка Борлата, старшего сына Алого короля.
— Не подходите ко мне, — предупредил он.
Не обращая внимания на угрозы Блуров, Лайелл смело шагнул к Манфреду.
— Папа, нет! — закричал Чарли, с ужасом глядя на пламя, вырывающееся из пальцев гипнотизера.
— У-у-у! — завыл Манфред, и пламя взметнулось еще выше, — я больше не боюсь котов — леопардов!
То, что произошло дальше, было настолько неожиданным, что Чарли едва мог поверить своим глазам.
