Инвалидная коляска Иезекииля поехала вниз по лестнице. Колесики кресла прыгали по ступенькам, набирая скорость: раз, два, три, а потом оно оказалось в воздухе. Манфреда это настолько ошеломило, что он не успел отреагировать. Правнук стоял и смотрел обезумевшими глазами на летящего к нему в коляске прадедушку. Когда необычный снаряд приземлился на голову Манфреда, он издал такой пронзительно-громкий, отчаянный, дикий крик, который Чарли не забудет до конца своих дней.
Старик Иезекииль скатился с инвалидного кресла, в горле его забулькало, заклокотало, и он затих. Пламя, тлеющее на пальцах торчащей из бесформенной кучи руки, зашипело и погасло.
Потрясение от всего увиденного не поддавалось описанию.
— Как это могло произойти? — пробормотал Патон.
Маленький, толстый преступник или, скорее, спаситель, в зависимости от точки зрения на происходящее, стоял на верхней лестничной площадке, приветливо скаля зубы в улыбке.
— Душка! — воскликнул Чарли.
Патон достал из кармана мобильный телефон и начал вызывать скорую помощь. Пока он это делал, Чарли заметил одинокую фигуру, стоявшую у двери в западное крыло.
Доктор Блур направился к жуткой груде обломков дерева, металла и костей. Его лицо попеременно выражало различные чувства: печаль, удивление, замешательство, но он так и не прикоснулся ни к одному из тел.
— Пес, — сказал Лайелл, — должно быть, он толкнул инвалидное кресло.
— Я знал, что однажды он это сделает, — Доктор Блур мрачно посмотрел на Душку, который все еще радостно вилял обрубком хвоста, — Я полагаю, вы нашли подлинник завещания.
— Да.
Доктор Блур тяжело вздохнул:
— Я не доставлю вам ненужных хлопот, к тому же это бессмысленно. Пойду собирать вещи.
— Благодарю Вас, — ответил Лайелл.
В день праздника Пасхи Патон Юбим и Джулия Инглдью обвенчались в маленькой церкви на окраине города. Была такая давка, что яблоку негде упасть; некоторые люди пели даже на улице под цветущей вишней. После церемонии бракосочетания молодожены поселились на втором этаже Книжной лавки, ничто не нарушало их мира и согласия.
Эмма радовалась семейному счастью своей тети.
Билли Гриф так и не узнал, что он мог стать наследником состояния Блуров. Пока Чарли и его родители складывали вещи, готовясь к переезду в фамильный особняк на углу Алмазной улицы и Лимонного проспекта, Билли жил у Бенджамина Брауна.
Но Спринтер Боб воспринял крысу, как товарища по играм, и целыми днями гонял несчастного Рембрандта по дому.
Рембрандт заявил, что не выдержит больше ни минуты в этом кошмарном месте. Поэтому Билли пришлось отправиться в дом Муаров на Высотах.
Ему понравилось общаться с их многочисленными питомцами, но сестры Габриэля постоянно жаловались на то, что им не хватает комнат, хотя Мистер и Миссис Комшарр вернулись обратно в Кафе для домашних животных.
Следующим временным пристанищем Билли стал дом Фиделио. Семья Дореми была такой многочисленной и дружной, что его родители решили, что еще один ребенок не помешает, и попросили социальную службу начать оформлять документы на усыновление.
Никто не поинтересовался мнением самого мальчика. Он улыбался в нужный момент и кивал головой, когда требовалось. Но чувствовал ли он себя счастливым?
Билли так уставал от шума и суеты их музыкального дома, что стал искать уединения. Ему нравилось посещать собор в те дни, когда там музицировал Лайелл Бон.
Мальчик тихонько садился на скамью, прячась за одной из колонн, закрывал глаза и слушал. Но его присутствие не оставалось незамеченным. Однажды Лайелл окликнул Билли и спросил, не хочет ли он научиться играть на органе.
Малыш робко вылез из своего укрытия и подошел к величественному инструменту.
Лайелл помог ему поставить пальцы на нужные клавиши, и Билли пришел в неописуемый восторг от звука, который донесся из высоких труб.
Потом, когда они вышли на площадь, начался легкий весенний дождь. Лайелл и Билли решили переждать его под портиком собора.
По лужам и булыжникам прыгали прозрачные капли. Отец Чарли Бона положил руку на плечо мальчика и как бы между прочим спросил:
— Ты бы хотел жить у нас?
Билли задумчиво нахмурился. Он снял свои новые очки и протер линзы большим пальцем:
— На какой срок?
— Навсегда.
Билли одел очки и уставился в пространство. Он с трудом мог поверить в то, что услышал. У него перехватило дыхание, горло сжалось, закружилась голова.
Обеспокоенный его молчанием, Лайелл сказал:
— Я постараюсь стать тебе хорошим отцом.
— А что скажет Чарли? Вдруг он не согласится? — чуть слышно спросил мальчик.
— Это была его идея, — объяснил Лайелл, — а мы с Эми подумали, ну, мы подумали, что нам бы очень хотелось иметь еще одного сына.
Лайелл посмотрел вниз на напряженное лицо Билли:
— Ты согласен?
Билли боялся поверить своему счастью. Самый добрый, самый смелый человек на свете только что предложил ему жить в семье, которую он так любил. Вне себя от радости, малыш обхватил руками талию Лайелла и прижался к нему щекой.
— Похоже, ты согласен.
