Я не спорю. Город действительно стоит на болотах. Я не спорю и с тем, что иногда он мрачноват. Но его свет и краски несут в себе все, кого он приютил, и именно они являются тем, что так запоминается, и манит обратно.
Вот только он примет лишь тех, кто сможет найти в своей душе то же, что есть в нем, и захочет с этим жить. А остальные – останутся за дверью.
При входе в «Пучину» я увидел нескольких Ши, которые явно веселились в честь наступающих колядок, но дела до них мне не было, и я протопал в само заведение, которое оказалось битком забито народом.
Нет, серьезно, даже под потолком устроились какие-то странного вида особи, с которыми я раньше никогда не сталкивался.
– Чародей.
Вот твою ж душу, ну почему мне всегда так везет? Кто-то из присутствующих опознал меня как только я пересек вход, и известил остальных.
Я устало прошел к стойке, и посмотрел на бармена. Судя по всему, он тут трудился бессменно, поскольку в прошлый мой визит был он же.
– Выпить и поесть. Еда и напитки обычных смертных, а не фэйри. И не говори, что таких нет, я еще в прошлый раз у вас видел и виски, и пиво.
– Устроим. Вы по делу?
– Я за тем, чтобы выпить и поесть. И если какое-то дело здесь меня найдет – это будут его личные проблемы.
Он усмехнулся.
– Тогда, если хотите, бесплатный совет… Не стоит приближаться вот к тому углу. Ребята уже перебрали, а выкинуть их ни у кого из нас точно не получится.
Я проследил за его взглядом, и мысленно присвистнул.
Питер, по праву, в Небывальщине, считают инкубатором троллей, и я к этому уже настолько привык, что на этот вид практически перестал обращать внимание. Ну, живут себе и живут, детишек растят, иногда сжирают парочку бродячих собак или кошек, и очень редко когда сбежавших из дома детей. Все-таки Неблагое соглашение они чтят.
Однако в том углу расположилась группа совсем необычная для этого города, в частности тем, что это были горные тролли.
Крупнее и мощнее своих собратьев, которые живут под большинством из восьмисот мостов города, они внешне смотрелись так, что могли бы всей толпой раскидать местных, и даже не устать от этого.
– Кто они? – поинтересовался я, когда передо мной возникла кружка Гиннесса.
– Йоласвейнары. У них сейчас хоть и горячая пора в Исландии, но захотели немного оттянуться и посмотреть на другие края, чтобы решить, не стоит ли туда перебраться.
Я задумался, пытаясь вспомнить хоть что-то о них, но в голову так ничего и не лезло.
– Какие-то знаменитости? – предположил я, и бармен хохотнул.
– Можно сказать и так. Единственные, кто выперли самого Юлетомте с территории Исландии.
– Эээ…
– Ну, Юлетомте… Святой Николай… Бабо Наттале… Санта Клаус…
– Ого… Серьезные ребята. Просто выперли?
– Если бы… Стали частью местного фольклора на такой срок, что он до сих пор завидует.
Вот тут я уже всерьез заинтересовался. В конце концов, с Бабо Наттале я уже встречался, и знал, что, несмотря на добродушный вид, дяденьку вряд ли подвинешь, особенно когда дело касается территории. Под его рукавицей была большая часть мира.
– Расскажешь?
– Извини, работы много. Сам понимаешь, наше время, клиентов хоть отбавляй. Но если интересно, то вот…
На стол легла небольшая книжка, и я, потихоньку прикладываясь к кружке, принялся просвещаться.
Как выяснилось, в Исландии к детям не приходит Дед Мороз. Не приходят к ним также Санта Клаус, Святой Николай, Йоулупукки, Пер Ноэль и прочие благообразные старички. Более того, чтоб в свете глобализации они всё же не дошли к исландским детям и не испортили праздник, на них ставят ловушки в печных трубах исландских домов.
В Исландии к детям приходят тринадцать троллей Йоласвейнаров.
Йоласвейнары приходят по одному, начиная с двенадцатого декабря и до двадцать четвертого включительно.
Первым приходит Стеккьярстёй, или Овечья Жердь. Он ворует овец и овечье молоко.
Следом приходит Гильягёйр, или Гуллигавк, или Подсматривающий из Оврага. Этот ворует коров и коровье молоко.
Дальше идет Стувюр, или Коротышка. Малыш ворует и облизывает сковородки.
Потом, прибывший Твёруслейкир (Облизыватель Ложек) ворует ложки и, соответственно, облизывает их.
Поттаслейкир (Облизыватель Горшков), вслед за братьями, уже укравшими и облизавшими сковородки и ложки, ворует и облизывает горшки и кастрюли.
Аскаслейкир (Облизыватель Тарелок) ворует и облизывает остатки посуды, которая в принципе и не нужна более исландцам, поскольку сковородки, ложки, кастрюли и горшки всё равно уже украдены и облизаны.
Вскоре приходит Хюрдаскеллир (Хлопатель Дверьми), причём приходит ночью, чтобы хлопать дверьми эффектнее.
Скиргамюр (Пожиратель Скира) ворует и сьедает весь скир (это такая мегапопулярная в Исландии разновидность йогурта, которую едят все).