Бьюгнакрайкир (Колбасный Мошенник) ворует и съедает коптящуюся колбасу.
Глюггагайр (Смотрящий в Окно) заглядывает в окна домов и ищет хоть что-то, что ещё не украли братья до него. Находит и ворует.
Гауттатевюр (Нюхатель) вынюхивает и крадёт то, что не высмотрел и не украл до него Глюггагайр.
Кеткрокюр (Мясной Крюк), самый опасный из троллей, ворует мясо с помощью железного крюка. Честно говоря, не совсем понятно, где и как к этому моменту у исландцев ещё сохранилось мясо после визита предыдущих одиннадцати братьев, но как есть.
Наконец, приходит последний праздничный брат: Кертасникир (Свечной Вор) и крадёт все праздничные свечи у исландских детей.
Ну а дальше наступает праздник.
Сказать, что это подняло мне настроение – не сказать ничего, но я все-таки сдержался, чтобы не ржать как лошадь на все заведение, да еще и в присутствии этих весьма внушительных господ, заседавших здесь всей семьей.
Заметивший мою ухмылку бармен нарисовал передо мной огромного размера бифштекс, лежащий в окружении гарнира, и освежил кружку с пивом.
– Я это держу под рукой, чтобы знать кому из них что предлагать, и что проверять на выходе – извиняясь развел он руками.
Не сумев сдержать улыбку, я ответил:
– Да, сложное, видать, детство у исландских детишек.
В этот момент рядом со мной по стойке запрыгала какая-то птица, привлекая внимание, и когда я повернул к ней голову, то обнаружил на соседнем стуле весьма внушительную фигуру, с затянутым повязкой правым глазом.
По правде сказать, я чуть пивом не поперхнулся от такого соседства.
– Прошу прощения…
– Ничего, чародей, ты пришел есть и пить, а любому воину нужны силы.
Голос показался мне смутно знакомым, как будто я его уже слышал ранее. Но… Этого же не могло быть? Или могло?
– Хрофт?
Он усмехнулся.
– В чутье тебе не откажешь. Выбрал одно из самых любимых моих имен, Витторио.
Интонация, с которой он произнес мое имя, навела меня на ту мысль, которая до этого беспокоила голову.
– Не может быть… Мы с вами встречались, но я ведь вас тогда звал как…
– Т-с-с-с… – произнес он с усмешкой – времена изменились. Как Хрофт – я теперь мало кому интересен, вот и пришлось приспосабливаться. Но имена – до сих пор собираю всё новые… Мало кто такой коллекцией похвастаться может. Ну что, выручил тебя тогда Локи в твоей беде?
Я слегка насупился.
– Выручил. Правда, из-за него пришлось в такое встрять, что до сих пор в долгу у зимней королевы хожу.
– Зато мудрее стал и опытнее. Сейчас к тебе уже даже прислушиваться начинают. И молодец, что рататоску прогонять не стал, а выслушал и понял.
Я, как это принято говорить, «завис».
– Та белка с рогом? А я все гадал, кто её послал и зачем…
– Ну, не то, чтобы послал… Просто он услышал, что тебе надо бы передать, чтобы ты не искал девушку, которую сможешь узнать, потому что она теперь в облике дерева. Сбежал, правда, подлец, до того, как дослушал. Исполнительный, но слишком непоседлив.
Я постучал по стойке, призывая бармена, и указал на своего собеседника.
– Думаю, что вы знаете что ему.
Он согласно кивнул, и через мгновение Хрофт уже держал в руке рог с медовухой.
– Я благодарен, конечно, за вашу помощь в тех делах, но не понимаю, чем она вызвана.
Он пригубил из рога, и ответил:
– Ты мне нравишься, Витторио. У тебя до сих пор очень детский взгляд на жизнь, а мудрее всех на неё смотрят дети. Они бесхитростны и видят её истинной. Уж поверь, я знаю, о чем говорю. Вот только в твоем нынешнем деле – я тебе помочь не смогу. Прошлые – хоть как-то Зимы касались, а это – нет. Так что не ищи здесь союзников, и не ищи препятствий.
Я даже улыбнулся.
– Вы только что дали мне больше, чем я вообще планировал здесь найти. Кстати, а как так вышло, что эти, – я кивнул в сторону семьи троллей – потеснили вас из Исландии?
– Они не потеснили. В том овечьем краю мне делать было нечего. Воинов там нет, в остальном – тоже мало полезного, вот я и подумал – пусть людям хоть какие-то развлечения будут, а то, что это – везде лишь я да я…
Не выдержав, я, все-таки, расхохотался, и секундой позже ко мне присоединился и он.
Несмотря на кошмарный вечер, ночь была, все-таки, замечательной.
Утро для меня началось ближе к двум часам дня, после того как я добрался до квартиры Светы и немного поспал.
Честно говоря, моей девушке смело можно ставить памятник хотя бы за то, что когда я, после небольшой попойки с Хрофтом, заявился к ней, она терпеливо помогла мне раздеться и уложила в кровать, а по пробуждению я обнаружил на тумбочке стакан воды и «Алказельцер».
Немного придя в себя и сделав мысленную пометку больше не пить с богами, я попытался обдумать все, в попытке понять, не упустил ли что-то важное, после чего – набрал номер Сергея.
– Низимов.